Сахарная империя. Интересы короны - Юлия Арниева

тонкими, полупрозрачными ломтиками персика. Леди Олдридж приняла свою порцию, не сводя с блюдца жадного взгляда. Графиня Спенсер, получив свой ломтик, тут же поднесла его на вилочке к свету и рассмотрела на просвет, как драгоценный камень. Миссис Палмер, не дожидаясь приличной паузы, отправила свою долю в рот и теперь сидела с прикрытыми глазами и совершенно блаженным выражением лица. В комнате воцарилась тишина: все сосредоточились на вкусе.

Спустя некоторое время миссис Палмер открыла глаза, посмотрела на свою опустевшую вилочку и с завистливым вздохом сказала, обращаясь скорее к самой себе:

— Если бы у меня была такая бутыль на Рождество, я бы выбирала, кого пригласить, очень тщательно. И гордилась бы этим выбором весь год.

— Признаться, — заговорила графиня Спенсер, поставив на столик тарелку, — я не думала, что доживу до дня, когда буду пробовать свежий персик в ноябре. Леди Сандерс, скажите, ваш покойный супруг знал о ваших… талантах?

Вопрос был задан тоном, в котором любопытство сплеталось с женским сочувствием, какое полагается выказывать вдовам, особенно если вдова молода и хороша собой. Я улыбнулась с приличествующим смирением.

— Боюсь, графиня, мой покойный супруг этими талантами интересовался ровно настолько, насколько они приближали его к карточному столу. Поскольку ни персики, ни сушёное мясо к нему не приближали, талантов он, увы, не заметил.

В гостиной раздался дружный, но сдержанный смех, так смеются дамы, когда вдова, шутящая о покойном муже, шутит хорошо, но при этом не нарушает рамок.

— Бедняга, — пробормотала миссис Палмер, и в её устах это слово прозвучало как высшая ругань.

Графиня Уэстморленд, выдержав паузу ровно той длины, какая отделяет один разговор от другого, и постучала ноготком по краю чашки.

— Кстати о приличествующих рамках, — произнесла она, и тон её стал чуть суше. — Дорогая, у меня для вас одно предложение. Точнее, одно приглашение.

— Слушаю, графиня.

— Видите ли, у нас в городе есть определённое… общество. Не клуб в мужском смысле слова, разумеется, но и не салон. Скорее, кружок. Полтора десятка дам, собирающихся раз в две недели у меня или у леди Мельбурн поочерёдно. Без мужчин. Без чая, что обыкновенно подаётся для гостей.

Леди Олдридж за её спиной заметно выпрямилась. В её глазах мелькнула досада, было ясно, что вопрос её собственного участия в этом кружке был решён отрицательно много лет назад.

— И каков же повод для таких… уединенных встреч? — осведомилась я.

— Обмен сведениями, — графиня Уэстморленд выдержала паузу. — Сведениями, которыми не принято делиться ни в светских гостиных, ни в супружеских спальнях, ни даже в исповедальнях. Дамы, имеющие честь посещать эти собрания, порой осведомлены о состоянии пэрства и карточных долгах парламента лучше, чем министерство финансов. И, что куда важнее, им ведомы имена тех прелестниц, чьё существование должно оставаться тайной для обманутых жён… до тех пор, пока мы не сочтём нужным просветить последних.

— Смею ли я спросить, чьё общество мне предстоит разделить, если я приму ваше приглашение?

— Имена я назову вам, дорогая, лишь в том случае, если почтенное собрание одобрит вашу кандидатуру. Скажу одно: леди Уилкс одна из нас. И, признаюсь по секрету, именно она первой упомянула ваше имя ещё в июне. Так что в случае успеха благодарите её, но не раньше, чем переступите порог.

Я невольно улыбнулась. Многое в поведении леди Уилкс за последние месяцы вдруг обрело смысл: её внезапные визиты, настойчивость и та щедрость, с которой она делилась сплетнями именно тогда, когда мне это было необходимо. Она присматривалась.

— Существует лишь одно правило, — продолжила графиня, и голос её стал холоднее. — Оно нерушимо. Ни единое слово, обронённое в стенах кружка, не должно их покинуть. Ни в частном письме, ни в случайной беседе, ни даже в подушку любимого человека, если таковой у вас однажды появится. Первое же нарушение влечёт за собой исключение. Без объяснений. Навсегда.

— Я в полной мере осознаю важность подобной осмотрительности, графиня.

— В таком случае наберитесь терпения. Решение будет принято к исходу следующей недели. До тех пор храните молчание.

— Вы можете на меня положиться.

— Я на это искренне надеюсь.

В этот момент, повинуясь какому-то неуловимому жесту хозяйки, в гостиную вошёл лакей. На его подносе позванивал хрустальный графин с тёмно-золотистым ликёром. Леди Уэстморленд едва заметным движением брови велела разлить напиток по крошечным рюмкам, тем самым закрывая доверительную часть разговора.

— Дамы, — объявила она, когда серебро и хрусталь замерли на столах, — у нас сегодня двойной повод. Персики леди Сандерс — это раз. И второе, — графиня подняла свою рюмку, — некое известие, полученное мною вчера. Полагаю, вам всем стоит услышать его прямо сейчас.

Гостьи переглянулись и притихли. Леди Олдридж, насторожившись, отставила свою чашку. Графиня Спенсер слегка подалась вперёд.

— Лорд Грэхем, — произнесла леди Уэстморленд, — покинул Шотландию и направляется в Лондон. Эксгумация назначена на конец ноября. Палата лордов раскачивается нехотя, но всё же раскачивается. Шепот из графства достиг ушей одного герцога — чьё имя я оставлю при себе. Герцог направил весьма недвусмысленное письмо коронеру, и теперь у бедняги выбор: поступить так, как ему советовали прежде, либо прислушаться к новым веяниям. Третьего пути, как вы понимаете, нет.

Леди Олдридж издала тот же придушенный звук, что и в начале моего визита, но теперь в нём слышалось почти благоговейное предвкушение.

— Однако, — мягко продолжила графиня, — это лишь начало. Вчера же ко мне попала записка из Бата от одной доброй приятельницы, чей супруг служит в Адмиралтействе. Представьте себе: лорд Ярмут, проиграв за лето семь тысяч фунтов мистеру Прайсу, на прошлой неделе занял ещё пять у одного ростовщика с Лоуэр-Темз-стрит под залог… — она сделала глоток, — под залог собственного особняка в Грин-парке.

По гостиной прошёл шорох, а леди Брукс издала короткий вздох.

— Иными словами, — сухо подытожила графиня, — наследник дома Хертфордов, надежда тори и правая рука Питта, ныне формально не владеет крышей над собственной головой. Его супруга, разумеется, пребывает в счастливом неведении.

— Боже мой, — прошептала графиня Спенсер.

— И последнее на сегодня. Помните ли вы миссис Лесли? Ту самую, что в прошлом сезоне явилась к Девонширам в пурпурном шёлке и имела неосторожность опрокинуть пунш на леди Каупер?

— Мы помним её платье, — отозвалась миссис Палмер, чьи глаза азартно блеснули.

— Так вот, миссис Лесли неделю назад отбыла