Принцип неизбежности - Алина Аркади

по сравнению с ней угловатая и зажатая девочка. Но меня больше интересует Лев, равнодушно окидывающий меня ледяным недовольством, покрытым пеленой. Так он смотрел на меня вчера и сегодня, сгорая от возбуждения и желания оттрахать.

Ольга что-то шепчет, прикусывая мочку, а затем вылизывая ушную раковину длинным, извивающимся языком. От представшей картинки становится мерзко, а тошнота подкатывает к горлу. Чувствую, что меня куда-то тянут, не сразу понимаю, что Женя почти волоком тащит меня к машине.

– Ань, нам пора. Самолёт через полчаса.

– Да-да… пора… ты прав… – бессвязно бормочу. – Документы остались у Дины… я выскочила так…

Парень усаживает меня на сиденье, и я проваливаюсь в липкую, гнетущую пустоту, едва сдерживая рыдания. Вновь неприятным потоком врывается жалость, граничащая с отчаянием, и все слова Льва, которыми он меня заботливо наградил за прошедшие сутки, перекрываются увиденным эпизодом.

– Я так и не понял, помощь Льву Павловичу нужна была?

– Нет. Не нужна. Он прекрасно справится сам.

С Пахомовой уж точно подсобить не требуется. Уверена, общие точки в постели они найдут. Язык… Невероятно мерзкое представление с вылизыванием частей тела Льва, проникло в меня и не желает выметаться, делая день и без того паршивым.

Машина трогается, выворачивая с парковки, выезжает на трассу, набирая скорость и неся меня к подруге. Есть немного времени, чтобы схватить вещи, документы и отправиться в аэропорт, чтобы уничтожить мысли о Льве так же быстро, как самолёт взмывает в небо.

Удар. Автомобиль раскручивается, превращаясь в бешеный волчок, а затем летит на обочину, останавливаясь между деревьями. Звон разрывает барабанные перепонки, и я закрываю уши, решив, что звук сторонний. Не помогает. Поворачиваю голову, чтобы посмотреть на Женю.

– Жень… Женя… – трясу за плечо, и парень стонет, начиная двигаться.

Живой. Отчего-то сразу думаю о Дине и их скорой свадьбе, надежды на которую могли оборваться сегодня. Слышу голоса, становящиеся громче и резче, отчего моя голова готова лопнуть. С моей стороны открывается дверь. Нет, не так – её вырывают, а затем моё тело поднимают и куда-то несут.

– Нужно помочь парню… – шепчу и закрываю ладонью глаза, защищаясь от слепящих солнечных лучей. – Там мужчина…

Не получив ответа, начинаю шевелиться, но уже через пару минут оказываюсь в горизонтальном положении и ощущаю острую боль в шее, увлекаемая во тьму.

Глава 19

Сознание возвращается медленно, словно меня вытягивают из непроглядной пучины. Странное чувство беспомощности заполняет изнутри. Пространство не сразу наполняется звуками: шуршание, женские голоса, стук, чей-то стон, всхлипы. Самое неприятное, что я не могу пошевелиться, меня раскачивает, будто я дрейфую на поверхности воды. Глаза отказываются открываться, словно их залепили чем-то вязким. Чувствительность возвращается вслед за слухом, отдавая резкой болью в шее и плече. Попытка пошевелиться остаётся безрезультатной, потому что обмякшее тело отказывается реагировать.

– Она проснулась… – Женский голос шипит рядом. – Он приказал дать ей воды.

Хочу спросить «кто?», но язык не подчиняется. Издав мычание, с трудом переворачиваюсь на спину и, наконец, открываю глаза, уткнувшись взглядом в белый потолок. С трудом привыкаю к яркому свету одинокой лампочки, раскачивающейся на длинном проводе под потолком. Поворачиваю голову, вылавливая взглядом два тела на полу.

Девушки: лет по шестнадцать, блондинки, худые, даже костлявые. Осматриваю маленькую комнату без окон, где на пол скинуты матрасы, на одном из которых я и лежу.

– Пей. – Одна из них подползает, подставляя к моему рту бутылку и заставляя сделать несколько глотков, болезненно откликающихся в горле. – Молодец, – хвалит, будто я совершила нечто героическое. – Я Люба, а это, – кивает за спину, – Таня. Полежи полчаса, тело придёт в норму. Только шея будет болеть после укола.

– Укола?..

– Да, они всех так вырубают.

– Они – это кто?

– А кто тебя забрал?

– Меня?..

Ответить на вопрос не могу, потому что последним воспоминанием числится авария. Чёрт, Женя! Резко дёргаюсь, но валюсь обратно, испытав неприятные ощущения во всём теле. Он точно остался жив. Или мне показалось? А потом… Что было потом? Меня вытащили из машины и куда-то понесли. Отчего-то я сразу решила, что врач…

– Не помню. Попали с другом в аварию. Очнулась только что. – Опираюсь на руку и с помощью девушки занимаю сидячее положение. – Где мы? – растираю лицо ладонями, чтобы хоть как-то начать понимать происходящее.

– Мы не знаем. – Девчонка пожимает костлявыми плечиками, усаживаясь напротив. – Неделю назад я пришла на кастинг в модельное агентство. Кроме меня там было ещё с десяток девушек. Вроде бы всё привычно, без подвохов. Когда отсмотрели всех, пошла переодеваться. Очнулась уже здесь.

– А она? – киваю в сторону Тани, забившейся в угол.

– Семья у неё неблагополучная. Куча детей, она самая старшая. Работала официанткой, подошёл мужик, предложил должность гувернантки в богатом доме. Согласилась. Как ты понимаешь, никакая работа не планировалась.

– Лет вам сколько?

– Мне шестнадцать. Она на год старше.

Я по сравнению с ними старушка. И если весь контингент здесь подобен этим девочкам, я не вписываюсь. Хочу спросить, для чего они здесь, но осекаюсь. Вряд ли услышу нечто позитивное, а для чего используют женское тело, понятно без слов. Но нужно выяснить хоть что-то, чтобы понять, как действовать.

– Чем вы здесь занимаетесь? – абстрактно, без конкретики, но я могу получить ответ.

– Просто сидим. Два раза в день приносят еду, – тычет пальцем в одноразовые тарелки, сваленные в углу. – Сегодня нас продадут.

– Ещё раз… – мотаю головой, не до конца приняв сказанное.

– Сегодня пятница, а значит, состоится аукцион, на котором нас продадут.

«И если раньше девок просто везли в столицу, предлагая за фиксированную цену, то сейчас устраивают закрытые аукционы. Всё по классике: чья ставка больше, тот забирает лот».

Слова Льва врываются в сознание, реагируя на знакомое «аукцион». А за ними сразу же: «Но не все приобретают товар для сексуальных утех. Богатых психов и садистов никто не отменял». Хочется верить, что он ошибался, но чем дольше смотрю на место, в котором оказалась, тем больше с ним соглашаюсь.

– Вам говорили, что будет после продажи? – Вряд ли «товар» оповестили о его дальнейшей судьбе, но вдруг…

– Те, кого продали, отправляются к покупателю. Что происходит дальше, не знаю. Никто не возвращался.

– Никто? А много здесь таких, как вы, побывало?

– В прошлую