Путеводитель растерянных - Моше бен-Маймон

что между ними существуют указанные различия. К примеру, горчичное зернышко и сфера неподвижных звезд[1555] подобны друг другу [наличием у них] трех измерений, и, хотя один из этих предметов крайне велик, а другой — крайне мал, в смысле существования у них измерений они одинаковы.[1556] Точно так же воск, расплавившийся на солнце, и стихия огня[1557] подобны друг другу наличием теплоты, и хотя теплота последней крайне сильна, а теплота первого крайне слаба, в смысле проявления в них этого качества они одинаковы.[1558]

В соответствии с этим подобало бы понимать тем, кто убежден в наличии сущностных атрибутов, которыми описывается Творец как Сущий, Живой, Могущий, Знающий и Волящий:[1559] не может быть, чтобы эти понятия применялись к Нему и к нам в одном и том же смысле и чтобы отличие этих атрибутов от наших атрибутов состояло в том, что те превосходят их величием или совершенством, постоянством или устойчивостью,[1560] так что Его существование было бы более устойчиво, чем наше существование, Его жизнь — более постоянна, чем наша жизнь, Его могущество — более велико, чем наше могущество, Его знание — более совершенно, чем наше знание, Его воля более универсальна, чем наша воля.[1561] В таком случае каждая пара понятий охватывалась бы одним определением[1562] — так они мнят себе, однако это неверно никоим образом. Ведь сравнительная степень прилагательного[1563] употребляется только по отношению к вещам, о которых соответствующее прилагательное[1564] высказывается соименно,[1565] а в этом случае между ними с необходимостью существует подобие. Но, в соответствии с их воззрением о наличии сущностных атрибутов, точно так же как необходимо, чтобы Его сущность не была подобна другим сущностям,[1566] и надлежало бы, чтобы те сущностные атрибуты, которые они воображают себе, не были бы подобны другим атрибутам и не охватывало бы и тех и других единое определение. Они же не следуют этому и считают, что существует единое определение, объемлющее и те и другие, но, несмотря на это, подобия между ними нет.[1567]

Итак, для того, кто понял идею подобия, стало очевидным, что "сущий" сказывается о Нем, Превознесенном, и о том, что не есть Он, чисто омонимически.[1568] Аналогично, слова "знание", "могущество", "воля" и "жизнь" применяются к Нему, да превознесется Он, и ко всему, что обладает знанием, могуществом, волей и жизнью, чисто омонимически, и нет никакого смыслового подобия[1569] между двумя значениями.

И не думай, будто такие слова высказываются неопределенно,[1570] ибо неопределенные имена суть те, что сказываются о вещах, между которыми существует подобие в некотором аспекте,[1571] являющемся их акцидентом и не конституирующем сущность ни одной из них. Но те вещи, что приписываются Ему, да превознесется Он, никем из занимающихся умозрением не рассматриваются как акциденты,[1572] тогда как все атрибуты, свойственные нам, суть акциденты согласно воззрениям мутакаллимов.[1573] Хотел бы я узнать, откуда, в таком случае, взяться подобию, из-за которого и те, и другие атрибуты подпадут под единое определение и окажутся высказываемыми соименно,[1574] как это воображают себе они.

Вышесказанное содержит в себе окончательное доказательство того, что между содержанием[1575] приписываемых Ему атрибутов и содержанием тех атрибутов, которые известны нам, никоим образом и ни в каком отношении нет общности, — разве только общность имени. И раз так, не подобает придерживаться убеждения, что [Божественные атрибуты] суть аспекты, добавочные к сущности подобно тем атрибутам, которые добавочны к нашей сущности, из-за одной только общности их наименований. Эта концепция обладает величайшим достоинством в глазах тех, кто осознал ее; сохрани ее в своей памяти и усвой ее истинный смысл, чтобы ты был готов к восприятию того, что я намереваюсь объяснить тебе.[1576]

Глава 57

[Рассуждение] об атрибутах, более глубокое, чем предыдущее.

Известно, что существование — акцидент, сопутствующий сущему,[1577] и, вследствие этого, — аспект, добавочный к его чтойности;[1578] это положение ясно и непреложно: существование всего того, чье существование обусловлено какой-либо причиной, есть аспект, добавочный к его чтойности.[1579]

Однако у Того, Чье существование не обусловлено причиной (а таковым является только Бог, могучий и великий, ибо именно в этом смысле мы говорим о Нем, да превознесется Он, "необходимо-сущий"), существование Его есть Его сущность и истинная реальность, а Его сущность — Его существование, а не сущность, которой случилось существовать и чье существование есть нечто, добавочное к ней; ибо Он необходимо-сущ всегда, не подвержен изменениям и случайностям. Следовательно, Он существует не существованием, и, подобно этому, живет не жизнью, может не мощью, знает не знанием,[1580] но все сводится к одному аспекту, в котором нет множественности, как мы разъясним.[1581]

Также подобает знать, что единство[1582] и множественность суть акциденты, случающиеся с сущим, постольку, поскольку оно множественно или едино, как это разъяснено в метафизике.[1583] И так же как число не есть само исчисляемое, единое не есть то же, что сама единая вещь, ибо все это — акциденты, относящиеся к роду дискретного количества,[1584] которое сопутствует сущим, предрасположенным воспринимать подобные акциденты. Но для Того, Кто необходимо-сущ и прост в истинном смысле этого слова, Кому никоим образом не сопутствует сложность, в той же мере, в какой немыслим акцидент множественности, [для Того] немыслим и акцидент единства, то есть единство не есть нечто добавочное к Его сущности, напротив — Он един не единством.[1585]

И не рассматривай эти тонкие, почти ускользающие от сознания предметы, полагаясь на привычные выражения, которые являются главнейшей причиной заблуждений. Ибо выразительные возможности любого языка крайне недостаточны для нас, так что мы не смогли бы сформировать[1586] эту концепцию, не будучи снисходительны к неточностям выражения.[1587] И потому, когда мы намереваемся указать на то, что Божество не множественно, мы не можем, пытаясь высказать это словами, сказать ничего другого, кроме: "Он — един", несмотря на то, что единое и многое суть разновидности количества.[1588] И потому мы выражаем кратко это понятие и направляем ум к истинному постижению этого предмета, говоря: "Он един не единством". Это сходно с тем, как мы говорим קדים,[1589] указуя на то, что Он не имеет начала во времени. Но в нашем выражении "Древний" заключена явная и очевидная неточность, поскольку древним можно