Балканская партия: стать пешкой - Алексей Котейко

у порохового погреба, под который повстанцы использовали неглубокую пещеру — она в своё время стала одним из весомых аргументов для устройства крепости именно на этом месте. Господарь только что спустился от гелиографов, где застал сестёр Хранич куда менее боевыми, чем они были в последние дни. В глазах девушек поселился страх, однако при этом они продолжали с чёткостью автоматов выполнять свои задачи. Последнее сообщение пришло из Витальина: все пушки были целы.

Рядом с Драганом уселся отец Михаил. Священник жевал травинку и явно собирался с мыслями.

— Что посоветуешь, отче?

— Ничего, — коротко отозвался тот.

— И на том спасибо, — усмехнулся парень.

— Отсюда твой дар, господарь, никому ничем не поможет. Слишком далеко. Спускаться вниз тебе, понятное дело, нельзя.

— Значит, будет продолжать огрызаться. А когда станет совсем невмоготу — уйдём по хребту, ночью.

— Ну, до той ночи можно не досчитаться много людей и орудий, — отец Михаил покосился на собеседника. — Вот что, господарь. Дай приказ никому не стрелять, если увидят возле Змаева Гнезда хорвата из далматских стрелков.

— Чего-чего? — ошарашено посмотрел на него Драган.

— То, что слышал. Сегодня вечером кто-то из часовых, может статься, заметит хорвата. Так вели, чтобы не стреляли — хорват идёт не в крепость, а из неё.

— Ты решил сыграть роль кавалериста? — понимающе протянул Владич. — Только, отче, у хорватов таких бород нет. А тебе по сану не положено бриться.

— Господь простит, — отрезал священник. — И ещё, господарь: дай мне того всадника, которого ты допрашивал и дурачком сделал.

— На что он тебе? — не понял парень.

— Для достоверности. Вдруг на настоящих всадников нарвусь — так те, может, своего скорее признают. А ко мне, глядишь, будут меньше присматриваться.

— Не разрешаю я тебе такой риск, отче, — посерьёзнел Драган. — Ни к чему это.

— Нам ведь нужно узнать, где за холмами позиции орудий.

— Я примерно посчитал.

— Примеры нам теперь ни к чему. Нужна точность, — священник вздохнул. — А слать на разведку много людей — только зря рисковать и шум подымать. Одному сподручнее будет. И потом, я тебе разве плохое советовал?

— Тогда уж лучше кого-то ещё выбрать. Ты и гелиограф, и духовный пастырь, и раненых вон, мне уже доложили, перевязываешь ловко.

— И к тому же я хорват, — усмехнулся отец Михаил. В его голосе разом проскочили прежде где-то прятавшиеся нотки чуточку, но всё-таки иного выговора. — Ты, господарь, был ведь в Муо? Видел отца Андрия?

— Да… — растерянно кивнул Владич.

— Он мой младший брат. Только Андрий выбрал католичество, а я — православие. Мы оба из Дубровника, так что если уж кому идти через далматских стрелков, то мне. Я-то точно за своего сойду, даже если разговор затеют.

* * *

До самой ночи австрийцы больше не показывались, и даже батарея, терзавшая Суторин, прекратила огонь. В сумерках в штабную палатку заглянул отец Михаил: он и в самом деле сбрил бороду, оставив только усы, кончики которых теперь были воинственно подкручены. На священнике были надеты светло-зелёный мундир и серо-голубые бриджи, на ногах — сапоги, на голове — неведомо где добытая шляпа с чёрными перьями.

— Поймают — и сан не спасёт, — попытался ещё раз отговорить его Драган.

— А я за саном и не прячусь.

Позади отца Михаила переминался в истрёпанных опанках, портках и не подпоясанной рубахе «допрошенный» господарем пленный. Голова его всё ещё была перебинтована, повязка успела потемнеть от грязи и наверняка намертво присохла к ране.

— В таком виде его за своего вряд ли примут.

— Главное — лицо, — пояснил священник. — Истязали в плену, но вот удалось ему бежать, а я его встретил в разъезде и доставил.

— Плохой из тебя актёр, отче. Лучше уж вообще ни с кем не заговаривай, а если столкнёшься с хорватами — пока они будут его разглядывать, бей и беги.

— Спасибо за напутствие, — кивнул священник. — Ну, господарь, пожелай мне удачи.

— Ступай с Богом, отче.

Отец Михаил растворился в темноте вместе со своим спутником. Крепость на горе спала тревожным поверхностным сном, бодрствовали только часовые, но их Драган предупредил заранее. Молодой господарь дошёл до места, откуда начинался спуск по западному склону Кобылы. Ниже по тропе удалялись два силуэта: священник усадил пленного кавалериста на лошадь, а сам шёл рядом, ведя её под уздцы.

Они уже давным-давно скрылись, но парень продолжал стоять у каменного бруствера рядом с часовым. Потом сменился и часовой, и ночь понемногу стала убывать в преддверии утра — однако дурные предчувствия никак не желали отступать.

* * *

Было около четырёх часов ночи, когда сонную и обманчиво-мирную тишину нарушил нараставший гул, одновременно с которым земля под ногами Драгана заходила ходуном. Владич схватился за бруствер, рядом испуганно крестился и шептал молитву часовой.

— Землетрясение, господарь!

Парень взглянул в сторону прибрежных холмов — и судорожно сглотнул.

В том направлении, где он днём отмечал координаты установленных австрийцами орудий, из скрытого от глаз эпицентра расходилась фиолетовая волна, пронизанная мириадами искр. Это походило на молнию, если бы молния из нарисованной на небосводе тощей ветки могла превратиться в трёхмерную массивную глыбу. И по мере того, как волна захватывала всё большую площадь, один за другим стали звучать взрывы.

Тут и там в фиолетовом потоке к небу взметывались искры, пламя и дым обыкновенного пороха. Драган повторно сглотнул: нечто подобное он предполагал устроить для Цитадели Котора или Превлаки, если бы гарнизон решил оказать сопротивление. Но даже выпотроши Владич барона фон Йона как свинью, он не смог бы достичь такой мощи. Это напоминало всплеск силы, который дала кровь, пролитая на поле боя у Превлаки — но с дневного сражения прошло уже слишком много времени, да и вряд ли в нём было столько же убитых, как тогда на полуострове.

Наконец, парень пришёл к единственному выводу, и лицо его окаменело от осознания случившегося. Разумеется, превращённого в дурачка хорвата уже не было в живых. Он стал катализатором, но вот бомбой… Бомбой оказался сам отец Михаил. В памяти всплыли слова наставника о том, что чем больше обладатель дара отдаёт, тем больше обретает.

Выходило, что старый священник отдал целиком всю остававшуюся ему жизнь.

Глава 25. Возвращение «Праги»

Было уже около десяти часов утра, а над холмами к западу от Кобылы тут и там продолжали подниматься к небу тонкие струйки дыма, обозначая места взрывов мортир и пушек. Батарея у старого кладбища также упорно молчала, и люди заметно приободрились. Драган, переходивший со своим биноклем от одного наблюдательного пункта к другому, слышал за