Балканская партия: стать пешкой - Алексей Котейко

спиной неизменные шепотки: повстанцы обсуждали отца Михаила и его самопожертвование. Правда, истории эти преподносили случившееся как обычный подрыв — в представлении бойцов священник, пробравшийся на разведку в лагерь австрийцев и пойманный врагом, взорвал себя вместе со складом боеприпасов.

Владич же прекрасно понимал, что обоз и припасы оберст Садовяну, скорее всего, оставил в Груде, а здесь, у Молуната, был только необходимый на каждое орудие боекомплект. Теперь уцелевшие снаряды, конечно, будут использованы у Суторины. Однако справиться с одной или даже двумя батареями было в любом случае куда легче, чем вести бой на два фронта, подвергаясь непрерывному обстрелу.

Павелич с раннего утра яростно сигналил о том, что Ивелич не прислал ему снарядов, и требовал немедленного пополнения запасов, чтобы продолжать выкуривать австрийцев с кладбища. По приказу господаря сообщение Ивеличу было передано, и Неманя, сетуя на то, что остаётся с пустыми руками против возможного наступления неприятеля, всё-таки пообещал через час отправить в Суторину караван со снарядами.

Крепости у входа в Боку продолжали зорко нести свою стражу, как и батарея на Вериге. Котор тоже не задержался с ответом: Палташич сообщал, что отряд выслан на разведку, но от форта Космач не было никаких вестей. Будва также по-прежнему хранила молчание. Драган какое-то время размышлял, как ему лучше поступить. Вариантов было несколько, и все ему категорически не нравились. Теперь, когда у австрийцев поубавилось артиллерии, можно было вплотную заняться проблемой южного рубежа, на котором — дело ясное — случилась какая-то невероятная пакость.

«Цакташ?» — Владич расхаживал по палатке. Потом остановился у стола, схватил уголёк и чистый лист, и принялся по памяти вычерчивать примерное расположение Будвы и четырёх укреплений. Получившаяся картинка только убедила его в собственных сомнениях: даже если Цакташ предал, ему в одиночку не справиться с Йовановичем и Митровым. Тогда почему молчит Космач? Между фортом и Котором было ещё несколько постов, и все они исправно передавали сообщения, но Космач и Будва упорно не откликались.

Драган задумался и принялся точками намечать расставленных по вершинам гелиографов. Центр, запад, север, восток — полный порядок. Юг — мёртвая тишина. Что такого могло стрястись, чтобы Никола не имел возможности послать весточку в Змаево Гнездо? Ладно, пусть бы не в Гнездо, но в ту же Арзу, или на Врмац. Да хотя бы в Тиват! Но связь обрывалась на самом последнем шаге, загадочно и необъяснимо.

Внезапно парень замер и несколько секунд рассеянно смотрел перед собой. Потом медленно опустил взгляд и ещё раз изучил начерченную схему. Взял уголёк, повертел задумчиво в пальцах — и добавил одну точку. Чуть южнее Котора, между ним и фортом Святой Троицы. Там, где располагалось принадлежавшее Урошам Шкальяри.

* * *

— Петар, я еду в Превлаку.

— Как так, господарь? — Радонич растерянно смотрел на командира. — Пошли вестового. Ты не можешь оставить крепость!

— Дело такое, что вестового нельзя. И гелиографы использовать тоже нельзя. А крепость я оставляю на тебя и Тодора. С приморья обстрелов больше не будет, так что остаётся только Суторин. Наверное, австрийцы сейчас перегруппировываются, но, скорее всего, наступление начнётся именно на новой дороге, где они всё ещё могут обеспечить своим пехотинцам поддержку артиллерии. Я вернусь сегодня же, — он прикинул время в дороге и время на беседу с Войновичем, — часов через пять максимум.

— Хорваты рыщут по холмам, — напомнил Петар.

— Мы спустимся с восточной стороны. У Игало разъезды Павелича, в случае чего они нас прикроют.

— Ты настолько доверяешь Иосипу, господарь?

— Жить в абсолютном недоверии к каждому невозможно, — заметил Драган. — И в любом случае, придётся рискнуть. Играть в догонялки с далматскими стрелками я не хочу, это будет стоить времени и жизней.

Спустя полчаса маленький отряд из десятка бойцов и молодого господаря спустился с горы, миновал разорённую окраину Суторины и двинулся к Боке. По пути они действительно дважды встречали всадников из четы Иосипа Павелича. Те держались бодро и даже молодцевато, будто грохот пушек у Князя Лазаря вернул им прежнюю уверенность. Никто из этих бойцов не знал Владича в лицо, и для них отряд господаря был таким же разъездом, отправленным на рекогносцировку из Змаева Гнезда.

Достигнув Игало и не встретив никаких препятствий или чего-то необычного, Драган даже засомневался в собственных подозрениях. Форт Святой Троицы представлял собой старую венецианскую башню у дороги из Котора в Тиват, возле которой австрийцы начали строительство одной из своих батарей. Собственно, это и помогло повстанцам захватить укрепление. Гарнизон чувствовал себя слишком расслабленно, когда под боком снаружи возились три десятка бойцов из инженерных частей, и быстрый удар подобравшихся незамеченными черногорцев не дал противнику возможности закрыться в башне.

Теперь же — если всё было выполнено согласно приказу — в форте должен был находиться верный отряд, и прочные двери старой башни должны были оставаться заперты для любого. При этих условиях маленький гарнизон мог долго выдерживать осаду, к тому же каменные стены были такой толщины, что в своё время их не смог развалить даже взрыв порохового склада, который французы устроили рядом с фортом. Однако укрепление располагалось неудачно с точки зрения связи, поэтому пост гелиографов помещался на Горажде, чуть южнее. И, если Драган был прав, именно с этим постом, или с этим фортом, а скорее с ними обоими, случилась беда.

Когда отряд достиг Превлаки, из ворот крепости навстречу прибывшим вышел сам Душан Войнович. Старик выглядел удивлённым неожиданным визитом, однако дождался, пока они с Драганом не окажутся наедине. Теперь два господаря стояли у самой кромки воды, и волны с тихим плеском перекатывались на камнях.

— Уроши захватили форт Святой Троицы и Горажду. Скорее всего, некоторые другие посты тоже. У церкви Святого Иоанна Богослова возле Радановичей, и над Братешичами. Господарь Палташич послал отряд на разведку — выяснить, что случилось на юге, и почему молчит Будва. Отряд не вернулся, и никаких вестей о нём нет.

— Может быть, город взят? — предположил Войнович.

— Вряд ли. Никола Йованович — человек осторожный, его трудно застать врасплох. Думаю, два ближайших к Будве поста гелиографов тоже в порядке. Скорее всего, связь прервана именно посередине, там, где было легче захватить наших людей.

— Если Уроши взяли связистов живыми и заставили передавать сообщения, как ни в чём не бывало — почему они не передали ложные вести? Например, что Цакташ предал и напал на Йовановича и Митрова. Или даже наоборот, что предал кто-то из них двоих, и на юге идут бои?

— Потому что неопределённость куда хуже. И они оказались правы: я виноват в том,