Маньчжурия. Финал Второй мировой войны - Алексей Васильевич Шишов

Монголы! Вперед в освободительной и справедливой войне против японских оккупантов!»

Это обращение возымело должное действие на население Внутренней Монголии, на тех выходцев из ее земель, которые служили в рядах императорской маньчжурской армии. Монголы Китая не стали врагами войск, которые пришли сразиться с японцами из Внешней Монголии.

О действиях монгольской конницы в составе конно-механизированной группы генерал-полковника И.А. Плиева рассказал на страницах газеты «Тихоокеанская звезда» фронтовой корреспондент ТАСС майор Е. Федоров. Всего лишь отрывок из статьи «Наступает монгольская конница»:

«…Монгольская конница Чойбалсана совершила героический рейд в невероятно трудных условиях чрезвычайно тяжелого театра. Боевой путь конно-механизированной группы частей монгольской армии проходил через бездорожные и безводные пустыни Внутренней Монголии.

Первыми государственную границу МНР с Маньчжоу-Го [перешли] разведывательные и передовые отряды 25-й механизированной и 43-й танковой отдельных бригад. Первый эшелон КМГ пересек линию госграницы в 3.00 9 августа, а второй эшелон – в 4.00, то есть через час в день 9 августа 1945 года.

Погранзаставы противной стороны были разгромлены, как говорится, с ходу. Один из плененных японских офицеров на допросе о случившемся для него глубокой ночью рассказал в таких словах:

„Ничего не понимаю, все произошло так внезапно. Поздно вечером от границы донесся шум моторов. На заставе объявили боевую тревогу. Но было поздно. Спастись не удалось никому: кто тут же полег под пулеметно-автоматным огнем, кто попал в плен…“

Попытались связаться с передовыми постами, но связь оказалась испорченной…»

На пути армии Чойбалсана не было ни населенных пунктов, ни оазисов, ни колодцев, ни тем более баз для снабжения войск. Кавалеристам генерал-майора Доржналама, полковника Доржи и подполковника Одсурэна приходилось везти с собой полевые комплекты боеприпасов, запасы продовольствия и воду, а также фураж для лошадей. Несмотря на это, героические конники совершали за сутки переходы по 50 километров и свыше…

Первой серьезной схваткой стало обладание монастырем Цаган-Обо-Сумэ, удаленного от границы на десять километров. Здесь «квартировали» маньчжурский пограничный отряд, японская миссия агентурной разведки и «банда диверсантов». Монастырь был взят ночной атакой, в которой участвовали 7-я мотобригада, два батальона пехоты и артиллерийская батарея.

С монастырскими служителями и местными жителями была проведена разъяснительная работа. Те сказали, что японцы с ними разговоров о жизни не вели, а только требовали дани наран-хуну. То есть «солнечному человеку»: они требовали от жителей Маньчжоу-Го, чтобы их так почтительно называли.

Японское командование, абсолютно уверенное, что сыпучие пески и солончаки являются непреодолимой преградой, не ожидало появления с севера монгольских кавалеристов, так и всей КМГ. Стремительное движение войск маршала Чойбалсана, форсировавших пустыни Чахара, не позволило противнику перейти к долговременной обороне. Преодолев сопротивление неприятеля, монгольские войска с ходу ворвались в крупный город Долонор, крайне важный по своему местоположению.

Дальнейший путь подвижных конно-механизированных частей монгольской армии лежал через плоскогорье, изрезанное многими естественными препятствиями…

Монгольская армия принимало участие в отражении сильных контратак японцев, которые 16 августа пытались приостановить наступление Забайкальского фронта на этом направлении…

В результате дальнейшего наступления был занят крупный город и важный железнодорожный узел – Жэхэ.

После выхода советской 59, 5, 6-й монгольских кавалерийских дивизий к Великой Китайской стене по приказу командующего Забайкальским фронтом части конно-механизированной группы заняли город Тизячжэнь и установлена связь с 8-й народно-освободительной армией Китая…

К вышесказанному следует добавить, что конно-механизированная группа генерал-полковника И.А. Плиева, действовавшая на самом крайнем правом фланге наступавшего Забайкальского фронта, почти сразу оказалась изолированной от других советских войск. Справа почти на всем ее пути простиралась пустынная местность. Слева же соседи – войска 17-й армии оказались на удалении в 200–250 километров.

На всем пути КМГ пришлось «бороться» с бездорожьем и безводьем. Отступавшие перед КМГ небольшие конные отряды князя Дэ Вана при приближении советских войск и цириков Чойбалсана, не вступая с ними в бой, портили немногочисленные колодцы. Наступавшим войскам пришлось конфисковывать у местного населения «в кредит» лошадей, продовольствие и фураж, о чем позже писал сам Плиев.

Днем 11 августа авангард КМГ обогнул озеро Арчаган-Нур и с ходу захватил монастырь Хошуну-Хурал. После этого наступавшие по пустынной местности отряды попали в страшной силы песчаную бурю. Так советско-монгольские войска вошли на территорию Манцзяна, еще одного государственного образования на северо-востоке Китая, созданного японцами по примеру империи Маньчжоу-Го.

История его непродолжительного существования на политической карте Азии такова. Мэнцзян – марионеточное государство (формально – республика), образованное японской военной администрацией на территории центральной части Внутренней Монголии (провинции Чахар, Жэхэ и Суйюань). Его президентом был поставлен князь Дэ Ван Дэмчигдонров, чингизид, прямой потомок Чингисхана. Существовало государство Мэнцзян с 1936 по 1945 год. Из около 5,5 миллиона его жителей 80 процентов являлись этническими ханьцами (китайцами). Они тоже служили в войске князя-чингизида, но только в пехоте.

Манцзян в переводе означает «монгольские пограничные земли». Ныне его территория в составе Китайской Народной Республики является автономным районом Внутренняя Монголия.

Национальная армия Мэнцзяна входила в состав японской Квантунской армии. Она состояла из конницы и легких пехотных частей. К 1945 году армия князя Дэ Вана состояла из 2 кавалерийских и 4 пехотных дивизий, общей численностью до 10 тысяч человек. Состав дивизий колебался от 1 до 2 тысяч человек. На вооружении состояло небольшое число трофейных пулеметов, захваченных японцами у гоминьдановцев, 70 минометов и давно устаревших китайских пушек, нескольких бронеавтомобилей и одного транспортного самолета, подарка лично князю Дэ Вану от командования Квантунской армии.

Личная охрана князя-чингизида состояла из тысячи телохранителей, которые оберегали его дворец, и в войне их участие не ожидалось. Они были вооружены в своем большинстве пистолетами-пулеметами. Это была привилегированная кавалерийская часть, крайне плохо подготовленная, как и остальные войска Дэ Вана.

В ходе Советско-японской войны войска КМГ генерал-полковника И.А. Плиева «уничтожили и разоружили» три дивизии княжеской армии Мэнцзяна, а три других перешли на сторону китайских коммунистов, которые воевали с гоминьдановцами «совсем рядышком». То есть чем-то блеснуть в 45-м году армии Мэнцзяна не довелось.

Чингизид князь Дэ Ван командовал «регулярной» армией Мэнцзяна вместе с другими военачальниками из числа монгольской знати – Токутамой и принцем Чи, сражаясь на стороне японской Квантунской армии. Но союзником он оказался для японцев «никаким», в считаные дни оголив юго-запад Маньчжурии, так и не выполнив ни одну из задач, на него возложенных в Советско-японской войне. Впрочем, ничего другого от марионеточной армии и не ожидалось.

Сам князь Дэ Ван Дэмчигдонров, обладатель древней родословной, после поражения Японии с 1945 по 1949 год находился