Маньчжурия. Финал Второй мировой войны - Алексей Васильевич Шишов

Генерал-полковник И.А. Плиев составляет передовой подвижной отряд для наступления на недалекий город Жэхэ (Чэндэ). В его состав вошли 25-я мотобригада, 43-я танковая бригада и 35-я истребительно-противотанковая бригада. Однако Жэхэ с боя брать не пришлось. Его немалый гарнизон капитулировал без сопротивления: смертников в его рядах так и не нашлось.

К штурму же укрепленного города Жэхэ командование КМГ готовилось весьма серьезно. Жэхэ находился в окружении густой сети рек – притоков Луаньхэ, горная местность вокруг него изобиловала горными ущельями и узкими дефиле, по дну которых пролегали дороги, подходившие к городу. Ближние перевалы являли собой удобные оборонительные позиции. Да и гарнизон Жэхэ был не самым маленьким.

В Жэхэ в плен сдалось 8136 солдат и офицеров японской императорской армии. Советским войскам достались хорошие трофеи: 9126 винтовок, 81 легкий пулемет, 42 тяжелых пулемета, 15 минометов, 3 танка, 300 автомобилей, несколько миллионов патронов, много различного военного имущества и 42 склада.

Успешное овладение городом Жэхэ имело в наступательной операции оперативно-стратегическое значение: путь на Пекин и на побережье Ляодунского залива был открыт. В тот же день 20 августа части конно-механизированной группы, не задерживаясь в Жэхэ, начали продвижение на пекинском направлении.

Одновременно 5-я и 6-я кавалерийские дивизии Монгольской народно-революционной армии захватывают город Аньзцянтунь и к середине того же дня достигли Великой Китайской стены, которая здесь проходила по границе Внутренней Монголии. Затем наступающие части КМГ без боя заняли город Кубэй в том месте, где река Чаохэ пересекает Великую Китайскую стену. Больше преград на прямой дороге к Пекину не виделось.

Но поход на никем не прикрываемую столицу Китая не состоялся, хотя его успех мог изменить многое. По этому поводу мемуарист И.А. Плиев гораздо позже напишет следующее:

«К тому времени, когда поступил приказ командующего Забайкальским фронтом, запрещающий переходить южную границу Маньчжурии и Внутренней Монголии, наши соединения уже овладели городом Шизячжэнь и находились на полпути от Жэхэ к Пекину. До столицы Китая остался один „прыжок“. Но пришлось приостановить наступление и отойти из пределов Центрального Китая на север, за Великую Китайскую стену».

Об окончании участия войск МНРА в Советско-японской войне монгольскими историками пишется так: «Когда 22 августа 5-я конная дивизия МНРА подошла к Пекину на расстояние 70 километров, был получен приказ не переходить границу Южной Монголии, остановить развертывание наступления».

В соответствии с записями в «Журнале группы войск МНРА» к исходу дня 22 августа монгольскими войсками было взято в плен около 7 тысяч японцев и их союзников. На 30 августа в лагере для военнопленных в городе Жэхэ находилось 138 офицеров, 4677 солдат и офицеров японской армии. В донесении штаба группы войск МНРА говорилось, что с 9 августа по 1 сентября 1945 года группой войск было взято в плен 8979 японских военнослужащих, в том числе два генерала и 662 человека. О людских потерях противника не сообщалось, но численно большими (убитыми и ранеными) они быть не могли.

Советская сторона высоко оценила участие войск союзной Монгольской Народной Республики в разгроме Квантунской армии. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 8 сентября 1945 года за умелое руководство боевыми операциями и проявленные в боях доблесть и мужество были награждены командиры МНРА: орденом Красного Знамени – 14 человек, орденом Суворова – 2, орденом Отечественной войны II степени – 13, орденом Красной Звезды – 89, орденом Славы III степени – 7, медалью «За отвагу» – 48, медалью «За боевые заслуги» – 80.

Маршал МНР Х. Чойбалсан был награжден полководческим орденом Суворова высшей, I степени, Ю. Цеденбал – орденом Кутузова тоже высшей, I степени.

В ответном постановлении Президиума Хурала МНР от 26 сентября 1945 года орденами Народной Монголии было награждено 800 советских генералов, офицеров и солдат, в том числе 28 человек удостоились ордена Боевого Красного Знамени МНР.

…Одновременно с действиями КМГ на калганском направлении вносятся коррективы в оперативных планах других армий Забайкальского фронта и его самого. По мере развития стратегической операции к 16 августа между стремительно наступавшими 17-й и 39-й армиями образовался опасный 400-километровый разрыв. Тогда командование Забайкальского фронта вводит в него из второго эшелона 53-ю армию. Ей ставится задача выйти в район города Кайлу. В своем движении к нему резервная армия препятствий почти не встретила.

По мере продвижения армий Забайкальского фронта вперед и последующей капитуляции Квантунской армии шла массовая сдача японских военнослужащих в плен. Серьезное сопротивление встречалось только в укрепрайонах и в отдельных случаях, когда по-самурайски настроенные японские офицеры и солдаты складывать оружие никак не желали.

Быстрое продвижение армий Забайкальского фронта, которые оставили за своей спиной отроги Большого Хингана, пустыни в западном приграничье Маньчжурии, преодолели крупные реки и вышли на просторы маньчжурской равнины, поставило командование Квантунской армии перед фактом военного поражения в самые ближайшие дни. Ее армии оказались не способны даже для нанесения ограниченного контрудара.

Оказавшись в безвыходном положении, главнокомандующий Квантунской армии генерал Отодзо Ямада 17 августа предложил советскому командованию начать переговоры о прекращении боевых действий. Предложение японской стороны было принято. Маршал А.М. Василевский ответил по радио своему сопернику:

«Предлагаю… с 12 часов 20 августа прекратить всякие боевые действия против советских войск на всем фронте, сложить оружие и сдаться в плен… Как только японские войска начнут сдавать оружие, советские войска прекратят боевые действия».

В своих мемуарах «Дело всей жизни» маршал А.М. Василевский о событиях знакового для хода Советско-японской войны 1945 года дня 17 августа рассказывает следующее:

«В 17 часов 17 августа от главнокомандующего Квантунской армией была принята радиограмма о том, что он отдал японским войскам приказ немедленно прекратить военные действия и сдать оружие советским войскам, а в 19 часов в расположение войск 1-го Дальневосточного фронта с японского самолета были сброшены два вымпела с обращением штаба 1-го фронта Квантунской армии о прекращении военных действий.

Однако на большинстве участков японские войска продолжали не только оказывать сопротивление, но местами переходили в контратаки. В связи с этим я вынужден был тогда же передать генералу Ямаде следующую радиограмму:

„Штаб японской Квантунской армии обратился по радио к штабу советских войск на Дальнем Востоке с предложением прекратить военные действия, причем ни слова не сказано о капитуляции японских вооруженных сил в Маньчжурии. В то же время японские войска перешли в контрнаступление на ряде участков советско-японского фронта.

Предлагаю командующему войсками Квантунской армии с 12 часов 20 августа прекратить всякие боевые действия против советских войск на всем фронте,