Я шагаю по судьбе - Владимир Сергеевич Малышев

ОЛЕГ ВИДОВ

Как-то в Госфильмофонд приехал известный актер Олег Видов. В это время он жил уже в Америке. Цель визита – получить копии советских мультфильмов. Дело в том, что в 90-х годах права на использование кинопродукции были отданы производящим студиям. В том числе «Союзмультфильму» и студии Горького. Вот Видов со своей женой, американской журналисткой Джоан Борстин, приехав из США, заключили договоры с директорами этих студий и выкупили права для показа фильмов за океаном. Студии направили Видова в Госфильмофонд с просьбой напечатать копии с исходных материалов, хранящихся у нас.

На вилле у Олега Видова. Лос-Анджелес, 1995

Тогда-то мы и познакомились с Олегом. Он оказался простым, хорошим парнем. Я попросил его в нашем, еще старом «деревенском» клубе в Белых Столбах провести творческую встречу с сотрудниками Госфильмофонда. Видов охотно согласился; на этой встрече он откровенно рассказывал, как о своей жизни и творчестве, так и о причинах отъезда из СССР.

Наши сердобольные работницы, конечно, корили его:

– Зря все-таки вы покинули Родину. Здесь вы были так любимы, играли большие серьезные роли, а там что?

На это Олег отвечал, что он, конечно же, уехал вынужденно. Сегодня коллизии, связанные с женитьбой Видова на подруге Галины Брежневой, в результате разрыва с которой его перестали приглашать на съемки, освещаются довольно подробно, не хочу всё это повторять.

За границей его стали снимать в эпизодах.

– Вроде бы и небольшие деньги получал, – вспоминал Олег. – Но уже после участия в первой картине приняли в актерский профсоюз, и далее вся медицинская помощь оказывалась мне на льготных условиях. Только на съемках пришлось переучиваться. Как-то снимался в эпизоде на палубе корабля с американским актером. Казалось бы, обычная «восьмерка»… Смотрю – американец произносит свой текст лицом к камере, а я – практически спиной. Начинаю понемногу поворачиваться, чтобы в свою очередь открыться камере. И ничего не получается, партнер мне препятствует – как бы случайно меня закрывая, лишает «крупного плана». Так и отснялся я в том эпизоде – затылком. Потом уж приспособился – заново стал завоевывать свое место под солнцем.

Рассказал Олег и о своей заокеанской дружбе с Савелием Крамаровым. Одна наша женщина посетовала:

– Зачем же Крамаров там сделал операцию от косоглазия? Мы же его именно таким любили.

В ответ Видов вспомнил слова самого Савелия о том, что только ради исправления астигматизма стоило поехать в Америку. После этого он впервые почувствовал себя полноценным человеком. С детства из-за этого физического недостатка испытал много обид, его дразнили, в кино предлагали однотипные роли, эксплуатирующие этот дефект.

Вот так, не зная всех подробностей, мы в советское время и клеймили талантливых актеров, режиссеров и других деятелей искусства, уехавших за рубеж, как «изменников Родины». Надо сказать, лишь некоторым из них удалось сделать там карьеру. Большинство в нулевых возвратились в Россию, насладившись «прелестями» западной жизни…

В 1995 году проходил конгресс киноархивов в Лос-Анджелесе к 100-летию мирового кино. Наша делегация участвовала в конгрессе, и Видов пригласил нас в гости на свою виллу. Точнее, это тогда нами воспринималось как вилла, признак некоей роскоши, сегодня это средненький домик в коттеджном поселке. Поляна, маленький бассейн два на два – бетонная лунка. Угощение тоже на тот момент было невиданное – под сферической крышкой стейки и сосиски на углях! Барбекю!

Олег оказался гостеприимным хозяином и необыкновенно интересным собеседником, умеющим и говорить, и слушать, с полуслова понимавшим всё.

Когда я уже работал во ВГИКе, довелось еще раз встретиться с Олегом и его женой на Московском международном фестивале. Поздоровались – как жизнь, как дела?..

После кончины Видова его вдова решила написать книгу о нем и обратилась к нам за материалами. Чем могли, помогли.

КЛАУС МАРИЯ БРАНДАУЭР

Он приехал в Белые Столбы, потому что понадобилось срочно посмотреть один старый фильм, который имелся лишь в нашем архиве. Разумеется, мы встретили Клауса в лучших традициях гостеприимства. Накрыли стол в беседке в садике Госфильмофонда, наварили пельменей… Поначалу он поднимал рюмочки не очень охотно – видимо, имел план воздержаться от алкоголя в тот вечер, а потом, смотрю, завелся, пошел частить! Ну и я мог тогда еще выпить как следует…

Знаменитому Клаусу Марии Брандауэру наша встреча в Госфильмофонде запомнится надолго

В итоге мы продолжили беседу не за столом, а на «травке» – зеленом ковровом покрытии. Видимо, нам комфортнее было уже в горизонтальном положении. Так мы еще долго болтали, хохотали, понемногу выпивали… Фотограф Госфильмофонда, конечно, не мог не зафиксировать «для истории» этот наш релакс…

В общем, Клаус Мария оказался чудесным парнем – общительным, простым, отлично понимающим наш русский юмор. Так часто бывает: на экране – великие, звезды, а в жизни – простые, приятные в общении люди. Без тени зазнайства!

АЛЕКСАНДР ПАНКРАТОВ-ЧЕРНЫЙ

С Сашей мы учились во ВГИКе на параллельных курсах, он – на режиссерском, я – на экономическом, ныне продюсерском. Жили в старом общежитии, по вечерам частенько выпивали вместе. Как сдружились на картошке, так и не теряли уже друг друга из виду. У нас сложилась в общем-то одна компания. Эта компания после занятий, как, в сущности, и половина ВГИКа, заходила с Северного входа на ВДНХ, где был пивбар. Мы его окрестили «Парламент», потому что наши прения там длились около 5–6 часов, причем за столиками, напоминавшими трибуны для ораторов. Кружка пива стоила всего 20 копеек, то есть на рубль можно было взять пять кружек, а иногда кто-то ухитрялся захватить с собой и водочки. На закуску брали бутербродов, сушек и часами вели разговоры об искусстве, горячились, спорили или, наоборот, крепко жали руки единомышленникам. Компания была разношерстная – со всех факультетов. Потом возвращались в общежитие, кто-то садился заниматься, а у кого-то продолжалось застолье.

Саша, человек широкий и общительный, большой шутник, нередко занимал в долг у товарищей. «Старик! Я снимаюсь на днях в эпизоде, деньги получу – сразу отдам!» Иногда бывало так – Саша говорил нам: «Всё! Иду на студию Горького получать денежку, ждите вечером в общаге – приду, угощу и раздам все долги!» Мы ждали Сашу в соответствии с его инструкциями (порой до полуночи), только зачастую оказывалось, что уже на выходе со студии Горького ему встречалось несколько товарищей – и он, широкая душа, начинал их угощать. В итоге ему не удавалось сберечь ни копейки для ожидавших его в общежитии. Впрочем, никто из нас не сердился