Я шагаю по судьбе - Владимир Сергеевич Малышев

же с интересом наблюдал за реакцией глав федеральных телеканалов: все сидели, смиренно склонив головы, молча. Так и не подняли на него глаз до конца проповеди. У меня было полное впечатление, что учитель отчитывает нашкодивших мальчишек.

Завершив нравоучения, Патриарх выдержал паузу и строго спросил:

– Ну что?! Будете исправляться и сетку свою очищать от скверны?!

– Будем, Ваше Святейшество! – единодушно, с готовностью ответили главы каналов.

– Ну идите!

И все разошлись продолжать свое грешное дело.

За время моей работы в Министерстве культуры и Федеральном агентстве я получил из рук Патриарха Алексия II три церковных ордена. На одном же из мероприятий он подарил мне икону первых русских святых, мучеников-страстотерпцев Бориса и Глеба, почитаемых как покровителей Русской земли. Я подумал – здорово: у меня как раз два сына – Антон и Андрей! Воистину промыслительно трогателен и символичен был этот подарок. Теперь икона Бориса и Глеба – наша семейная реликвия, постоянно напоминающая о Святейшем Владыке и его многотрудном служении России в крайне сложное для нашего Отечества время.

ВЛАДИМИР ХОТИНЕНКО

С Владимиром Ивановичем у нас давняя дружба. Его сын с моими сыновьями пару фильмов сделал, они – как продюсеры, он – как режиссер. Сейчас Владимир Хотиненко – завкафедрой режиссуры во ВГИКе. Постоянное общение, созвоны, консультации… Его супруга – Татьяна Витальевна, прекрасный киновед, профессор, – тоже у нас преподает.

Посольство Франции в Москве. Режиссеры Павел Лунгин и Владимир Хотиненко поздравляют автора с вручением французского ордена

Ни капли грусти на юбилее!

Общеизвестно, что начинал он режиссерский путь на Свердловской киностудии в 80-х. На свое 60-летие Владимир Иванович пригласил в небольшой ресторан человек 25, там и я был с супругой. Большинство же гостей оказались его товарищами из Свердловска (точнее, уже Екатеринбурга). Немного посидев и выпив, земляки ему вручили подарок – картонный ящик, заполненный документацией по фильму «Зеркало для героя», который Хотиненко снял на Свердловской киностудии в 1987 году и прославился на весь перестроечный СССР. Вот почему на юбилей коллеги подарили ему полное досье картины вплоть до монтажных листов.

Наблюдая это праздничное действо, вдруг соображаю, что этот фильм вышел как раз в том году, когда я работал в Госкино начальником отдела по контролю за кинорепертуаром и подписывал все разрешительные удостоверения. Хотиненко уже закрывает коробку… Останавливаю его:

– Володь, подожди, дай-ка мне посмотреть.

– Да чего ты?!

– Ну, передай на минутку…

Открываю коробку, достаю разрешительное удостоверение фильма и передаю ему:

– Посмотри, кто подписал-то? Кто твоей картине дал зеленый свет?

Он берет листок, читает:

– Малышев! Вот это поворот!

Так и я оказался причастен к ностальгическому дару екатеринбужцев-свердловчан. Разумеется, мы сразу же подняли рюмочки – то ли за «перекрестки путей», то ли за «мистические знаки судьбы», точно не припомнить, но, конечно, что-то в этом роде.

Володя в свое время поступал во ВГИК и, как сам рассказывал, получил на вступительных экзаменах единицу. Прошли годы, и Владимир Иванович, окончив Высшие режиссерские курсы у Никиты Михалкова, сняв много ярких картин, стал не просто руководителем мастерской, но и заведующим кафедрой. На эту должность его выбрали мастера и педагоги режиссерского факультета.

СТАНИСЛАВ ГОВОРУХИН

Помню премьеру его фильма «Так жить нельзя» в Доме кино. Шел 1990 год – предпоследний год СССР. Советская империя уже трещала по швам, и такие острые публицистические фильмы были, как говорится, в мейнстриме. Не комедии и приключения, а правдивая «документалка» собирала огромные залы, чего никогда прежде не наблюдалось в СССР, нет и сейчас. Это был честный, без прикрас фильм-высказывание, с жесткой позицией которого в то время далеко не все были согласны. Говорухин вошел в кинозал, когда фильм уже начался, встал в проходе, прислонившись к стенке, да так и простоял весь сеанс. Впитывая реакцию зала, он сам, кажется, еще искал ответы на вопросы, которые в своем фильме поднял…

Когда мы познакомились поближе, я не уставал удивляться, какой это многогранный человек, сколько отпустил ему Господь талантов!.. Помимо шедевральной режиссуры, он был и блистательным актером (о чем свидетельствуют фильмы, в которых его охотно снимали коллеги). Занимался живописью, помнил наизусть огромное количество текстов из классики, причем не только стихов, но и фрагментов прозы из Чехова, Гоголя… Сам был великолепным рассказчиком. По вечерам, если был в настроении, такие выдавал истории, причем актерски, в лицах, что можно было слушать их часами, раскрыв рот. Жалею сейчас, что не записывал их на диктофон.

«Могучая кучка» на юбилее автора – справа налево: Станислав Говорухин, Никас Сафронов, Леонид Куравлев, автор с супругой, Вадим Абдрашитов с женой Натэллой

А в обычной жизни был немногословен, внутренне спокоен. Очень комфортно было находиться рядом с ним. Особенно в вечерние часы…

Как-то я подхватил в командировке пневмонию – уже в Москве меня положили в больницу. Неделю отлежал, шел на поправку, и в один прекрасный вечер медсестра вдруг говорит:

– Ой, а там вон, через несколько палат, Говорухина сегодня положили. Тоже с пневмонией.

Я, естественно, отправился к нему. Поздоровались, поговорили, и он предложил:

– А давай в шахматишки?

– Да я сто лет уж не играл.

– Вот и вспомнишь молодость!

Начали играть. Он, конечно, разделал меня, как Бог черепаху. Чего и следовало ожидать: я знал, что он частенько наведывается в шахматный клуб.

Тем не менее мы каждый вечер стали с ним играть. Понемногу восстанавливался мой шахматный навык. И день на третий – ничья, на четвертый – я выигрываю! Чувствую – это его задевает. Проиграв, он сразу говорил: «Давай еще!» И конечно, побеждал. Во всем сказывалась его могучая режиссерская воля!

Обычно к 80 годам человек, что называется, творчески иссякает, но он снимал просто замечательные, на мой взгляд, фильмы и в преклонном возрасте. Две его последние картины «Weekend» и «Конец прекрасной эпохи» сняты мастерски, сочно, с обостренным чувством времени.

Когда меня выписали из больницы, я пришел с ним попрощаться. Говорухин еще оставался долечиваться.

– Может, останешься еще на недельку? – предложил он вдруг. – Я договорюсь с врачами. В шахматишки будем резаться. Чем плохо?

– Конечно, я бы с удовольствием, – смеюсь в ответ. – Да на работе накопилось дел.

Действительно, очень душевно с ним было…

Помню, когда праздновался его 80-летний юбилей, устроен был банкет в ресторане на пятом этаже ГУМа. Наверное, человек 150 нас было. Этакая сборная – из киношников, телевизионщиков, государственных деятелей…

Накануне я думал: что подарить? Всё у него есть. Бутылку