Таинственный артефакт, или Зачем дуракам авантюры - Риан Риш

— Где он⁈ — выдохнул я, чувствуя, как внутри все обрывается. — Кулон! Где кулон⁈

Коршун посмотрел на меня с усталым сочувствием.

— Нет его, Игорь. Рассыпался.

— Как… рассыпался? — я замер с открытым ртом.

— В пыль, — Рыжий показал жестом, как сыплется песок. — Когда ты качнул через него свою «пустоту», он не выдержал. Иливия ударила, резонанс пошел… Короче, бах и нету. Или Афтель его с собой прихватил, пока ты в отключке валялся, или Иливия забрала свое сердце обратно. Какая разница? Результат один.

Я смотрел на него и чувствовал, как меня накрывает отчаяние. Такое черное и беспросветное, что захотелось просто шагнуть с этой крыше вниз.

Нет кулона. Нет Афтеля. Нет сделки.

Я не попал домой. Я здесь. В этом чокнутом средневековье, без денег, без документов, в розыске, с рыжим аферистом в напарниках.

— Ты знал? — спросил я тихо. Голос сел.

Коршун перестал ухмыляться. Он достал откуда-то из складок своих лохмотьев чудом уцелевшее, помятое яблоко и протер его рукавом.

— Что именно? — спросил он, не глядя на меня.

— Что Афтель сбежит? Что он кинет нас, как только запахнет жареным?

Рыжий хрустнул яблоком. Звук был сочным, громким в утренней тишине.

— Догадывался, — честно ответил он, прожевав кусок. — Он же Бог Обмана, Игорь. Бог Иллюзий. Было бы странно, если бы он поступил как честный святоша и выполнил все обещания. Это как ждать от змеи, что она тебя поцелует, а не укусит.

— Тогда зачем⁈ — я вскочил на ноги, сжав кулаки. — Зачем ты потащил нас сюда⁈ Зачем мы рисковали шкурой⁈

— А был выбор? — Коршун поднял на меня свои глаза.

В них не было привычного блеска. В них была усталость человека, который бежит всю жизнь.

— У тебя был выбор, Дуболом? Сидеть в темнице и ждать, пока Саливан сделает из тебя овощ? Или у меня был выбор — сдохнуть на эшафоте или сгнить на каторге? Мы рискнули. Мы поставили на ноль. Выпало не то, бывает. Это жизнь, а не казино, здесь крупье всегда мухлюет.

Он говорил спокойно, без пафоса, и от этого моя злость сдулась, как проколотый шарик. Он был прав. Чертовски прав. Мы были пешками в игре богов, и то, что нас не смахнули с доски, уже чудо.

Я снова опустился на камни, свесив ноги в пустоту. Солнце поднялось выше, заливая золотом черепичные крыши столицы Эрмара. Город был красив. Если забыть про отсутствие интернета, технологий и тот факт, что каждый второй здесь хочет тебя убить, он был чертовски красив.

— И что теперь? — спросил я, глядя на далекие корабли в гавани. Среди них наверняка была и «Морская Звезда» с Элоизой. — Куда нам теперь?

Коршун доел яблоко и метким броском запустил огрызок вниз, целясь в голову какому-то раннему прохожему.

— А теперь, Игорёк, — он встал, потянулся, хрустнув всем телом, и отряхнул свои лохмотья. — Теперь мы сами по себе.

Он подошел ко мне и положил руку на плечо. Ладонь была тяжелой и горячей.

— Без богов. Без артефактов. Без долгов перед всякими призрачными сущностями. Но с кучей врагов и с репутацией, от которой шарахаются даже крысы.

Он улыбнулся. И в этой улыбке я вдруг увидел того самого прежнего Коршуна. Наглого, неунывающего, опасного.

— Мы свободны, Дуболом! Никто нам не указ. Ни Афтель, ни король, ни твоя принцесса. Весь мир перед нами. Хочешь, иди в наемники, хочешь, грабь караваны, а хочешь, ищи другой способ вернуться домой. Я слышал, на Востоке есть маги, которые работают с пространством без всяких богов. Но, обычно, кого Иливия забирает в свой мир, те в нем и остаются. Попаданцы.

Я посмотрел на него. Рыжий, грязный, битый жизнью вор. Мой единственный друг в этом мире.

— Самое интересное только начинается, — подмигнул он. — Как говорится: «Нас не догнали, не убили, лишь сильнее разозлили!». Ну что, спускаемся? Надо бы найти поесть, а то я сейчас твою руку отгрызу.

Я посмотрел на город. На мир, который не хотел меня отпускать.

— Поесть — это тема, — усмехнулся я, чувствуя, как где-то внутри, под слоем отчаяния, просыпается знакомый азарт. — Только чур, в этот раз платишь ты. Или воруем. Но без сделок с богами!

— Договорились! — хохотнул Коршун.

Мы двинулись к люку, ведущему вниз, в чрево башни. Впереди была неизвестность. Опасная, трудная, но… почему-то она меня больше не пугала.

Я — Игорь Соколов. Мастер спорта по греко-римской борьбе. Попаданец. И я еще покажу этому миру, где раки зимуют. А если не покажу, то Коршун подскажет как. В конце концов, мы все еще живы, а это уже неплохое начало для новой истории.

Эпилог

О пользе пельменей и теории вероятности

Столица Иливии жила так, словно никакого «гнева Мира» и в помине не было. Люди очень странные существа. Им хоть боги на голову нагадь, хоть небо в клеточку раскрась, они через час уже будут обсуждать цену на овес, и чья корова вчера громче мычала. Улицы кипели: торговцы орали, повозки скрипели, а стражники с таким важным и уставшим видом патрулировали перекрестки, будто Архимаг Саливан лично им взбучку выписал и на опыты грозился пустить.

Мы с Коршуном слились с толпой. Ну, как слились… Коршун пытался втянуть голову в плечи и изобразить из себя приличного гражданина, что с его рожей было задачей из разряда «научить гнома балету». Я же просто шел вперед, работая плечами как ледокол в Арктике. После всех этих порталов, божественных подстав и полетов без парашюта, городская суета казалась чем-то нереальным и картонным.

— Мы только что пережили гнев Мира, кидалово Бога, падение с высоты птичьего полета и чуть не стали грилем для молний, — проворчал Коршун, вальяжно (как ему казалось) огибая толпу зевак, которые пялились на какую-то размалеванную гадалку. — А тебе лишь бы пожрать и попускать слюни на вареное тесто. Дуболом, у тебя вообще есть амбиции? Где полет фантазии? Где тяга к великим свершениям в свободном мире?

Я остановился так резко, что в меня едва не впечатался какой-то разносчик рыбы.

— Моя амбиция сейчас набить желудок и не сдохнуть