Сатурналии - Феодосий Макробий

[в поднебесной])482, —

откуда [и] установлено, что того и другого нужно считать одной и той же силы.

(10) Также [и] ассирийцы в городе, который называется Гелиополем483, с величайшими торжествами почитают Солнце под именем Юпитера, которого именуют Δία Ἡλιουπολίτην (Зевсом Гелиополитом). Изображение этого бога было взято из египетского города, который и сам назывался Гелиополем, когда у египтян правил Сенемур (или Сенеп), и куда впервые оно было перенесено благодаря Опии, послу царя ассирийцев Делобора, и египетским жрецам, главой которых был Партемет, и, долго сохраняемое у ассирийцев, было передано потом в Гелиополь484. (11) Почему же так [было] сделано и на каком основании [оно было] отправлено из Египта в те места, где ныне находится, после того как прибыло, и [почему оно] почитается больше по ассирийскому обряду, чем по египетскому, [о том] говорить я воздержался, потому что [это] не относится к нынешнему предмету [речи]. (12) Но [то], что [Зевс] является тем же [самым] Юпитером и Солнцем, распознается как из самого обряда священнодействий, так [и] из [его] облика. Ведь золотое изваяние с безбородой наружностью стоит в положении возничего с плетью в поднятой правой [руке], левая [рука] держит молнию и колосья, каковое все показывает соединенную мощь Юпитера и Солнца.

(13) Святость этого храма распространяется также на ведовство, что относится к способности Аполлона, который также является Солнцем. Ведь изображение гелиополитанского бога несут на носилках, как несут изображения богов на торжестве цирковых игр, и [к нему] подходят большей частью знатные [люди] провинции с бритой головой, очищенные воздержанием в течение долгого времени, и направляются [при этом] божественным духом, [а] не своим решением, но [тем], благодаря чему бог вдохновляет несущих [носилки]485, как, [например], мы видим, что у [города] Антия воздвигаются изображения Фортун, чтобы они давали ответы [вопрошающим]486. (14) Советуются с этим богом и находящиеся далеко [от города], послав запечатанные записки, и он отвечает письменно по порядку на то, что содержится [в записках], прибавив совет. Так и император Траян, намереваясь вступить с войском в Парфию из этой [ассирийской] провинции, так как [его] друзья самого стойкого благочестия, которые постигли осведомленность этого вот божества, призывали, чтобы он посоветовался об исходе начатого дела, поступил согласно римскому благоразумию, скорее ради испытания достоверности богопочитания, чтобы под [этим] случайно не скрывалась человеческая хитрость487: и он в первый раз послал запечатанные записки, на которые хотел бы получить письменный ответ. (15) [Отвечая ему], бог повелел принести бумагу, и ее чистую запечатать, и послать, хотя жрецы остолбенели при деянии такого рода. Ведь они не знали содержания записок. Траян [же] принял их с величайшим восхищением, потому что сам тоже пообщался с богом пустыми письмами. (16) Тогда [уже] в других составленных и запечатанных записках он спрашивал, возвратится ли он в Рим после завершения войны? [В ответ] бог повелел, чтобы из почитаемых в храме даров принесли центуриатский жезл, и, разрубив на части, покрыли платком, и затем вынесли. Исход дела стал очевиден после кончины Траяна, когда [его] кости были доставлены в Рим. [И] действительно, обломками [костей был явлен] вид останков, [а] картиной [кусков] жезла было выражено обстоятельство [его] будущей кончины.

(17) И, чтобы [наша] речь не блуждала по именам отдельных богов, послушай, что думают о могуществе Солнца ассирийцы. Ведь богу, которого они почитают [как] высшего и величайшего, они дали имя Адад488. Истолкование этого имени дает значение “один-единственный”. (18) Итак, они почитают его как могущественнейшего бога, но присоединяют к нему богиню Адаргатис489 и им двум отдают всю власть [над] всеми вещами, считая [их] Солнцем и Землей и повествуя о их могуществе, отличаемом посредством всяких изображений, не с помощью множества имен, но с помощью знаков, которыми они снабжаются, обозначая многообразное превосходство двойственного божества. (19) Сами же знаки говорят о делах Солнца. Ведь и замечательное изваяние Адада узнают по наклоненным [вниз] лучам, которыми показывают, что сила неба находится в лучах Солнца, которые испускаются на Землю. Изваяние Адаргатис отмечено отклоненными по направлению вверх лучами, [этим] показывается, что [все], что ни рождает Земля, взращивается силой посланных лучей. (20) Под этим же [самым] изваянием находятся изображения львов, показывающие, что она является Землей, тем же [самым] образом, каким фригийцы представляли, что Мать богов, то есть Земля, едет на львах.

(21) Потом и теологи указывают, что мощь Солнца относится к вершине всех сил. Они указывают на это в священнодействиях весьма краткой молитвой, говоря: Ἥλιε παντοκράτορ, κόσµου πνεῦµα, κόσµου δύναµις, κόσµου φῶς (О Солнце – всевластитель! [Ты] душа мира, сила мира, свет мира). (22) И Орфей свидетельствует, что Солнце является всем, в таких стихах:

…κέκλυθι τηλεπόρου δίνης ἑλικαύγεα κύκλον

οὐρανίαις στροφάλιγξι περίδροµον αἰὲν ἑλίσσων,

ἄγλαὲ Ζεῦ Διόνυσε, πάτερ πόντου, πάτερ αἴης,

Ἥλιε παγγενέτορ πανταίολε χρυσεοφεγγές…

(Внемли, вращающий круг далекого вихря лучистый,

Вечно бегущий в кружениях небесных,

Зевс и Дионис пресветлый, моря отец и земли,

Солнце, родитель всего, блестящее всюду, златое!)».

Глава 24

(1) Когда Претекстат завершил на этом [свою] речь, все, обратив к нему лица, выдали оцепенением [свое] восхищение. Затем стали хвалить: один – [его] память, другой – ученость, все [вместе] – набожность, утверждая, что он является единственным, знающим скрытую природу богов, что он один только и может постигнуть божественное благодаря уму и высказать благодаря дарованию [оратора]. (2) Между тем Евангел говорит: «Право, я удивляюсь, что можно было постичь действие стольких божеств. А когда бывает беседа о божественном, [вы] стремитесь [к тому], чтобы по каждому отдельно [божеству] призывать в свидетели нашего Мантуанца, [а не] к тому, чтобы [она] происходила, как думается, с обсуждением [его высказываний]. (3) Неужели бы я поверил, что он, хотя [и] сказал “Либер с Церерой благой”490 вместо “Солнце и Луна”, поместил это не из-за подражания другому поэту, слыша, что так говорят, [но] почему [так] говорят, не сведущий? (4) Пожалуй, как греки превозносят все свое до бесконечности, мы тоже хотим, чтобы философствовали даже наши поэты, хотя сам Туллий, который не меньше преподавал науку философствования, чем [науку] речи, сколько раз рассуждает или о природе богов, или о судьбе, или о прорицании, [столько раз] умаляет [ту] славу, которую он приобрел благодаря красноречию, вследствие неискусного изложения вопросов».

(5) Тогда [высказался] Симмах: «О Цицероне, Евангел, который [сейчас] не подлежит осуждению, мы потом подумаем491. Теперь [же], потому что у нас хлопоты с Мароном, ответь-ка, я прошу, считаешь ли