Сатурналии - Феодосий Макробий

ежегодного торжества. (23) Ведь в этот праздник благочестивые дома прежде [всего] почитают слуг, наставив кушанья словно по потребности господина, и только затем обновляется убранство стола для отцов семейств. Итак, проскальзывает [в комнату] начальник прислуги, чтобы [объявить] о времени обеда и позвать господ. (24) Тогда Претекстат [и говорит]: «В таком случае [нам] следует отложить [обсуждение] нашего Вергилия до лучшей части дня, чтобы отвести для рассмотрения [его] поэмы по порядку раннее утро. Ныне [же] час нам напоминает, чтобы этот стол удостоился вашей чести. Но Евстафий и вслед за ним Никомах пусть помнят, что за ними сохраняется в завтрашнем обсуждении обязанность вступительного слова».

(25) И [тотчас] Флавиан [сказал]: «По принятому уже правилу я встречаю вас, чтобы на следующий день мои пенаты хвалились, что они счастливы принимать такое общество». Так как все были с этим согласны, [то] в великолепном расположении духа пошли на обед, [притом что] каждый припоминал и обдумывал разное из того, о чем они общались между собой505.

Книга вторая

[О послеобеденной беседе в доме Претекстата в первый праздничный день]

Глава 1

(1) Тут, как только достаточное количество еды заставило [их] чувство меры передохнуть от кушаний и застольное веселье поднялось благодаря маленьким чашам [с вином], Авиен сказал: «Хорошо, а также мудро наш Марон одним и тем же стихом при замене немногих слов описал [и] шумливое, и трезвое застолье. Ведь, когда при царском убранстве [стола] излишество [в питье] приводит обыкновенно к шуму, он говорит:

…postquam prima quies epulis…

(После того, как первый покой средь еды…)1.

Когда же герои садятся, отстранив еду, он не указывает на покой, так как шум [еще] и не наступил, но [говорит]:

…postquam exempta fames epulis…

(После того, как голод, едой утоленный…)2.

(2) [А] этот наш пир, который вобрал и скромность героического века3, и приличие нашего, на котором [присутствует и] умеренная пышность, и нескаредная бережливость, я не усомнился бы не только сравнить с пиром [у] Агафона, при всем великолепии слога Платона, но и [даже] предпочесть [ему]. (З) Ведь сам распорядитель [нашего] застолья [Претекстат] и в нравственном отношении не ниже Сократа, а в государственных делах [уж подавно] успешнее [этого] философа. [И] вы, остальные присутствующие, больше [других] выделяетесь приверженностью к доблестям, чтобы кто-нибудь додумался сравнивать вас с комическими поэтами4 и с Алкивиадом, который был силен только в непотребствах, а также с другими участниками этого многолюдного пира».

(4) «Я прошу добрых слов, – заметил Претекстат, – что касается только уважения достоинства Сократа. Ибо кто не согласился бы предпочесть находящихся здесь светил [науки] тем, кто был на том пире [у Агафона]? Но тебе-[то], Авиен, зачем нужен этот пример [с пиром у Агафона]?»

(5) «[Он нужен мне], – отвечает [Авиен], – так как [известно, что] при [всей] их сосредоточенности нашелся [тот], кто попросил впустить артистку, чтобы девушка, сверх меры гибкая, умело возбуждала соблазн [у] философствующих прелестным пением и чарующей пляской. (6) Там было искушение сделать это, чтобы отпраздновать победу Агафона [в соревновании поэтов], [а] мы [даже] Богу, чей это праздник5, воздаем честь без капельки [хоть] какого-нибудь веселья. И я [хорошо] знаю, что ни грусть, ни мрачный вид не ведут к добру вас, [как] и того Красса6, о котором Цицерон пишет, чтобы весьма удивить, что он, [чему] свидетель Луцилий, смеялся [лишь] однажды в жизни»7.

(7) Когда [в ответ] на это Претекстат сказал, что зрелищные развлечения не привычны для его пенатов и [их] не должно ставить выше столь важного собрания, Симмах поддержал [его словами]: (8) «Так как

…Saturnalibus optimo dierum…

(в Сатурналии, в самый лучший праздник)8,

как утверждает веронский стихотворец, нам не следует ни отвергать удовольствия, как врага, подобно стоикам, ни полагать в удовольствии высшее благо, подобно эпикурейцам, давайте придумаем увеселение, лишенное игривости, и, если я не ошибаюсь, я нашел [его в том], чтобы мы по очереди передавали друг другу шутки стародавних и знатных мужей, выбранные из многих книг9. (9) Пусть эта литературная забава и умная шутка будет у нас вместо колючего песка и босого плясуна, произносящего бесстыдные и неприличные слова, принимающие личину стыдливости и скромности. (10) И это занятие казалось древним достойным и заботы, и увлечения. И я тут же перво-наперво обращаю [ваше] внимание на двух [мужей]: сочинителя комедий Плавта и витию (oratorem)10 Туллия, о которых, красноречивейших, старина поведала, что они оба превосходили прочих [людей] еще и в приятности шуток.

(11) Притом Плавт был [настолько] знаменит в этом деле, что после его смерти по обилию шуток признавали, что комедии, [создатель] которых был не известен, все же принадлежат Плавту11.

(12) А кто не знает, насколько силен был в этом деле Цицерон? Он даже озаботился прочесть книги своего вольноотпущенника12, которые тот составил о шутках патрона. [Впрочем], кое-кто думает, что они принадлежат [ему] самому. Кто также не знает, что его, консуляра13, неприятели зовут развязным шутом? Ватиний даже поместил это в своей речи. (13) И, если бы [это] не было долгим14, я сообщил бы [вам], в каких тяжбах он одерживал победу благодаря шуткам, хотя защищал весьма виновных ответчиков, вот, [например], Луция Флакка, ответчика за получение незаконных денег, он избавил от очевиднейших обвинений благодаря удачной шутке. Эта шутка не вставлена в [записанную] Речь [в защиту Луция Флакка]15. Она известна мне из книги Фурия Бибакула16 и упоминается среди его прочего острословия.

[14] А это словечко [“острословие”] я употребил не случайно, [но] сделал [это] намеренно. Ведь шутки в этом роде наши предки называли острословием. Свидетель [этого] – все тот же Цицерон, который так рассуждает во второй книге писем к Корнелию Непоту: “Итак, когда все то, что мы сказали, было сказано – то мы высказали остроумно и кратко, и тонко, – наши пожелали, чтобы [сказанное нами] называлось особенным наименованием [‘острословием’]”17. Это [говорит] Цицерон. А Новий18 и Помпоний19 нередко именуют шутки краснобайством20.

(15) Также имел обыкновение метко пошутить известный Марк Катон21 Цензор. Пример этих [острословов] оградил бы нас от неприязни, даже если бы мы поддразнивали наших [современников], но, так как мы передаем остроты в отношении давних [людей], нас в любом случае защищает сама внушительность виновников [шутки]. Итак, если вы