Сатурналии - Феодосий Макробий

Марк Лепид сказал в сенате господам сенаторам <…>, Туллий заключает: “За столько я не образовал бы ὁµοιόπτωτον (сходносклоняемого)”58. Впрочем, продолжай, Авиен, чтобы я дольше не задерживал тебя, жаждущего высказаться».

Глава 4

(1) И тот [начал]: «Август Цезарь, говорю, любил шутки, однако, при полном уважении достоинства и стыдливости, и чтобы [при этом] не пасть до [уровня] шута. (2) Он написал трагедию Аякс59 и уничтожил ее, потому что [она] ему не понравилась. После этого сочинитель трагедий Луций Варий спросил его, что совершил его Аякс. И он ответил: “Он полег ради кольчуги”60. (3) Также Август, так как некто робкий подносил ему прошение и то протягивал руку, то отводил [ее], сказал: “Ты думаешь, что даешь асс слону?”61 (4) А также, так как Пакувий Тавр просил у него конгиарий и говорил, что люди повсюду уже болтают, будто он дал ему немалые деньги, [Август] сказал: “Да ты [этому] не верь”. (5) Другого [человека], отстраненного от командования конным отрядом и притом еще требовавшего жалованье и утверждавшего: “Не ради наживы я прошу дать его мне, но чтобы казалось, будто по твоему решению я получил слишком мало и тогда сложил [с себя] должность”, — он сразил такой остротой: “Ты при всех утверждай, что [его] получил, а я не стану отрицать, что [его] дал”.

(6) Известна его же учтивая шутка в отношении Херенния, юноши, предававшегося порокам. Так как [Август] приказал выслать его из лагеря, и тот, упрашивая [оставить], обратился [к нему] с такой мольбой: “Как [же] я возвращусь в родные места? Что я скажу своему отцу?” — Он ответил: “Скажи [ему], что я тебе не понравился”62. (7) [А] [воина], раненного в походе камнем и обезображенного значительной раной на лбу, но [уж] слишком превозносящего свои дела, он мягко пожурил так: “Все же, когда ты побежишь, – сказал, – никогда не оглядывайся назад”. (8) [И также] Гальбе – который вел его дела и чье тело было обезображено горбом – часто говорящему: “Поправь меня, если ты что-нибудь осуждаешь”, — ответил: “Я могу тебя поучать, исправить не могу”.

(9) Так как многие [люди] получали оправдание [в суде], когда обвинителем был Север Кассий, и [так как] зодчий форума Августа63 долго оттягивал осмотр сооружения, он пошутил: “Я хотел бы, чтобы Кассий обвинял и мой форум”.

(10) Так как Веттий выпахал памятник отцу, Август сказал: “[Вот] это – поистине почтить память отца!64”

(11) Так как он услышал, что среди мальчиков-двухлеток, которых приказал истребить в Сирии царь иудеев Ирод, оказался его сын, сказал: “Лучше [уж] быть свиньей Ирода, чем [его] сыном”.

(12) Также Август, потому что признал Мецената своим, отбросив жеманный и велеречивый склад речи, очень часто показывал себя таким [же свойским] в письмах, которые писал к нему, и в пику осуждению многословия, которое тот иной раз сохранял в переписке, в дружеском письме к Меценату многое обратил в шутку: “Здравствуй, эбен65 [ты] мой [из] Медуллии, эбур66 из Этрурии, лазерпиции67 арретинский, алмаз северный, жемчуг тибрский, смарагд Цильниев68, яшма игувийцев, берилл Порсены, карбункул [из] Адрии, ἵνα συντέµω πάντα, µάλαγµα ([и], чтобы мне [уж] закончить совсем, припарочка) распутниц”69.

(13) [Однажды] кто-то встретил его обедом, довольно бедным и как бы повседневным: ведь он не отказывал почти никому, кто его приглашал. Уходя тогда после еды, небогатой и без какой-либо [красивой] посуды, он, шепнув говорящему “прощай”, [сказал] только это: “Не думал, что я настолько знаком с тобой”.

(14) Так как он жаловался на темный [цвет] тирского пурпура, который приказал купить, продавец сказал [ему]: “Подними [ткань] повыше и посмотри”. [Тут Август] разразился такой шуткой: “Что? Я стану прогуливаться по крыше, чтобы римский народ говорил, что я хорошо одет?”

(15) Своему номенклатору, на забывчивость которого он [обыкновенно] жаловался, вопрошающему: “Неужели ты поручаешь [мне дело] на форуме?” — сказал: “Возьми рекомендательные списки, так как ты там никого не знаешь”.

(16) Что касается Ватиния, он изрядно прыгал в своем раннем возрасте. [В старости] разбитый подагрой, он хотел, однако, выглядеть [так], будто недуг уже преодолел, и хвалился, что он проходит тысячу шагов. Цезарь [Август] сказал ему “Я не удивляюсь [этому]. Дни-[то] [твои] куда как долгие”. (17) Когда ему сообщили о значительной величине долга, которую скрыл какой-то римский всадник и которая возросла в двести раз [за время], пока он жил, [Август] приказал купить ему на распродаже [имущества этого всадника] постельный тюфяк и для изумляющихся [этому] решению прибавил такое соображение: “Тюфяк, на котором он мог [спокойно] спать, хотя столько был должен, нужно приобрести для [безмятежного] сна”. (18) Не следует упускать его высказывание, которое он сделал в честь Катона. Случайно он зашел в дом, в котором [когда-то] обитал Катон. Затем, так как Страбон в угоду Цезарю [Августу] дурно отозвался о непреклонности Катона, сказал: “Всякий, кто не пожелает, чтобы существующее состояние государства подвергалось изменениям, является хорошим и гражданином, и человеком”. [Таким образом], он совсем нешуточно и Катона похвалил, и о себе [самом] позаботился [в том отношении], чтобы никто не стремился осуществлять нововведения [в государстве].

(19) [Впрочем], в отношении Августа я обыкновенно больше изумляюсь [тому], какие шутки он переносил, чем [тому], какие он сам произносил, потому что большей похвалы заслуживает терпимость, чем [само] красное словцо, так как она позволяет весьма невозмутимо переносить каким-либо образом даже [нечто] более неприятное, чем шутки. (20) Известна язвительная шутка какого-то провинциала. В Рим прибыл [молодой человек], очень похожий на Цезаря [Августа], и обратил на себя [внимание] всех ротозеев. Август приказал привести к нему [этого] человека и спросил [его], представшего перед взором, таким образом: “Скажи мне, юноша, была [ли] когда-нибудь твоя мать в Риме?” Тот отрицал [это] и, не сдержавшись, прибавил: “Но [зато] мой отец часто [бывал]”70. (21) Поллион, так как Август написал на него фесценнины, – [а это было] во времена триумвиров – сказал: “Но я молчу. Не легко ведь написать [фесценнины] на того, кто может объявить [тебя] вне закона”71. (22) Римский всадник Курций, утопающий в роскоши, на пиршестве [у] Цезаря [Августа] взял тощего дрозда и спросил, позволит ли он отпустить [его]. Принцепс72 ответил [вопросом на вопрос]: “Почему бы не позволить?” [Тогда] тот немедленно выбросил [дрозда] в окошко73. (23) Август заплатил долг какого-то любимого сенатора, не спросив у него [и] начислив в сорок раз [больше занятого]. Но тот вместо выражения благодарности написал ему только [вот] это: “[А] мне ничего [ты не заплатил]”. (24) Его вольноотпущенник