Наказание для инквизитора - Яна Смолина

и сразу, — продолжала женщина с мечтательным видом. — Но главное не это. Главное, что излишек энергии будет уходить в глину. Создавай что хочешь. А Флора с горшками своими подождёт.

— Чего⁈

— Подождёшь! Ничего с тобой не сделается. Не до тебя сейчас. Тут вопрос жизни и смерти.

— Ладно, — Флора отмахнулась и скрестила на груди руки. — Если тебе удастся усадить нашу гьярду за круг, уже будет неплохо.

— Подождите, — остановила я их щебет, вспомнив кое-что. — Жозефина упоминала, что я должна поговорить с матерью, что она мне расскажет что-то важное.

— Верно, — остановила меня Магнолия. — Мама должна была тебя благословить. Но почему-то не сделала этого. То-то я удивляюсь, что совсем не чувствую тебя.

Я ахнула.

— Что это значит?

Вместо ведьмы ответила Флора:

— Маги и ведьмы интуитивно ощущают друг друга. Вот Магнолия. Она условно тёмная, и когда она рядом, я ощущаю тяжесть. Меня будто что-то сдавливает. Я фея лесного луга, непорочное порождение природы. И со мной рядом всем легко, свободно, витает запах трав, цветов…

— Удобрений, — съёрничала ведьма, за что получила свою порцию укоризны.

— А вот тебя никто из нас не чувствует. Ты будто простая смертная, от тебя ничего не исходит, потому что ты не получила благословения.

— А вы получали?

— Да, — хором ответили женщины.

— Меня благословили на ковене старшие женщины рода и верховные ведьмы, — сказала Магнолия. — Флору — сама природа и древо жизни. Ты же получала силу в момент объединения двух сущностей — отца и матери. Но тогда это было лишь крохотное зерно, которое требовалось взрастить и поддерживать на определённых этапах, чтобы верно запустить процесс, и чтобы магия стала частью тебя, а не балластом внутри.

— Благословение от матери сильно облегчило бы тебе жизнь, — закивала Флора. — При верном подходе ты бы могла спокойно дожить до глубокой старости, если бы так и не встретила того самого.

— Но моя мать ничего не успела и умерла в сумасшедшем доме! — не выдержала я.

Женщины скорбно переглянулись.

— Вот и Сирина тоже не получила благословения. Её мать умерла родами, — проговорила ведьма. — Но всякую проблему можно решить, если подключить голову и полезные связи. Пошли.

Вскоре на столе, где среди бокалов и опустевших бутылок ютилась древняя книга, начало происходить действо, каких я не видела и даже представить себе не могла. Как объяснила Магнолия, ей требовалось выйти на связь с человеком, который мог мне помочь. Это был некромант, способный общаться с духами умерших. И чтобы поговорить с ним, ведьма в буквальном смысле колдовала, вырисовывая в воздухе символы и читая заклинания.

В какой-то момент стало жутко и захотелось уйти. Тогда же из пустоты вдруг начало возникать светящееся облако. Оно разрасталось, закручиваясь вихрем, а когда сделалось похожим на круглое окно, я увидела в нём черты лица, едва различимые сквозь рябь своеобразных магических помех. Изображение довольно быстро обретало чёткость. И вот уже взорам собравшихся предстал человек среднего возраста с худым, заросшим густой растительностью лицом и настороженным взглядом.

То, что я видела, походило на изображение словно с экрана кинескопного телевизора. Будто показывали старый фильм. Уже не чёрно-белый, но и ещё не достаточно яркий.

— Магнолия? — удивился человек и приблизился к нам, сощурив глаза. — Что-то случилось?

— Случилось, Руфус. Иначе бы я тебя не побеспокоила. Мне требуется твоя помощь, — заявила безапелляционно женщина. — Спасай!

— Но подожди. Объясни сначала, в чём дело?

Я поняла, что мужчина заметил бутылки на столе, но вида не показал.

— Нужно помочь одному человеку, — Магнолия обняла меня за плечи. — Мама Катрин умерла, не успев сделать для неё кое-что очень важное. Им жизненно необходимо увидеться. Точнее, услышаться. Или как там у вас это происходит?

Мужчина кивнул мне приветственно, после чего вздохнул тяжело и ответил:

— Я не могу, Магнолия. Неужели ты не знаешь?

— Не знаю, чего?

— Некромантия запрещена, а общение с умершими так вообще карается смертью. Новый закон недавно вышел.

Магнолия выругалась, не подбирая слов.

— С чего вдруг⁈ — прокричала она. — Некроманты-то кому помешали?

— Насколько я успел понять из разговоров со знакомыми, приближёнными ко двору, геросской ведьме помогает кто-то из представителей нашей профессии. Всех известных некромантов взяли на карандаш и периодически вызывают на допросы.

— В инквизицию? — зачем-то спросила я.

Мужчина кивнул. Вернув внимание ведьме, снова заговорил. Изображение при этом пошло крупной рябью, искажая черты мужчины.

— Маг…о…я, пр…сти! Помочь н…чем не…огу.

— Чего? Не понимаю тебя! — ещё больше разозлилась женщина. — Что у тебя там происходит⁈

— Сиг…ал пло…ой. Нет св…зи. Больш… не мо… го….рить. Прощай!

Круг в мгновение схлопнулся, словно кто-то в самом деле выключил старый телевизор.

— Костры подземелья! — Магнолия ударила по столу ладонью и тут же сжала в кулак пальцы, осознав с горечью, что сломала ноготь на мизинце. — Не знаю как вас, а меня эта ведьма уже достала! Сидит в своём лесу, тянет из всех жилы. И ведь не делает ничего глобального, а лишь гадит по мелочи. Чтобы мы не расслаблялись. Кражи, грабежи, разбой.

— Ничего себе, по мелочи, — ахнула Флора. — А кто дымное марево запустил, которое город окутало, и все вырубилась на день? Очень многие из представителей знати тогда не досчитались ценностей в своих домах. А дочь магистра Бовю⁈ Эти бандиты не постеснялись уволочь девушку из отцовского дома! И ведь она к свадьбе готовилась!

Собеседницы наперебой вспоминали неприятности, связанные с той, о ком нельзя говорить. Слушая их, я невольно проникалась сочувствием.

Да, жить в постоянном беспокойстве и в ожидании опасности тяжело. Но кое-что всё же казалось странным.

— Вот интересно, зачем ведьме дочь магистра? — спросила я.