Поймать ускользающую. Неуловимая попаданка для Мастера - Екатерина Сергеевна Богданова

а всё равно ощущения не из приятных. Следом за плечами начала растирать ладони и взгляд опять упал на тускло сверкнувший на запястье браслет. Узкий чёрный ободок уплотнился ещё больше и начал отливать глянцем, но пока ещё был настолько тонким и так плотно прилегал к коже, что казалось, будто это не украшение, а часть меня. И лишь золотая вязь узора на ощупь стала вполне металлической, будто цепочка из тончайшего золота.

Эта «цепочка» и привлекла моё внимание, она будто едва заметно шевелилась, утончаясь с одной стороны запястья и становясь шире с другой. Опять золотые пылинки затеяли путешествие по одним им ведомой причине?

— И куда же вы собрались? — спросила вслух и поёжилась.

Здесь, в межпространстве, собственный голос казался чужим и незнакомым. Поэтому было решено помалкивать, всё равно из браслета собеседник так себе, а больше тут разговаривать не с кем. Забавно, я и сама не заметила, как начала воспринимать артефакт будто живое, мыслящее существо. Кто знает, может так оно и есть. А если браслет разумный, так может быть он хочет что-то мне сказать или показать, в своей… магической манере?

Следующие пару минут я неотрывно следила за золотистым узором и пришла к выводу, что составляющие его пылинки ведут себя схоже со стрелкой компаса, всегда направляясь в одну сторону. Даже пару раз меняла положение, чтобы убедиться, узор всегда утолщался в одном направлении, если можно так выразиться. Я посмотрела в ту сторону, куда «показывает» браслет, убедилась, что там всё та же пустота с белёсыми всполохами и пришла к выводу, что вот туда-то мне и надо. Будем считать, что там условный север, вернее, Рассел. Браслет, связывающий меня с Мастером, вряд ли будет указывать на что-то или кого-то другого.

И вроде бы есть повод порадоваться — я знаю направление, в котором нужно двигаться. Только вот незадача, понятия не имею, как двигаться-то! В межпространстве нельзя идти или плыть, в этом я уже убедилась опытным путём. А значит, остаётся один вариант передвижения — скольжение. Но вот как раз с этим способом путешествий у меня и имеются определённые проблемы.

Перебрав в памяти все случаи скольжения, я пришла к выводу, что ни разу так и не совершила сего волшебного действа осознанно. Всегда как-то само собой выходило, или инстинктивно, или по велению браслета, или с Расселом. Да-а-а, хороша скользящая! Малявка Алька и та опытнее.

Воспоминания о забавной девочке, у которой скольжение в крови практически с рождения, вызвали улыбку и согрели изнутри. Ведь Алаика не задумывается и не напрягается, когда скользит. Она просто делает это, так же, как бегает, рисует или напевает незатейливую мелодию, увлечённо помогая Кэр на кухне. Играючи, не задумываясь. Так может и мне, чтобы получилось, нужно не напрягаться и сосредотачиваться, а наоборот, расслабиться? Просто захотеть и сделать, так же, как дышу или моргаю, на зацикливаясь на действии.

Идея показалась вполне здравой, но для её воплощения нужно было в первую очередь расслабиться и отвлечься. А на что ещё отвлекаться в абсолютной пустоте, как не на собственные мысли? Воспоминания о безумце Эссироте было решено сразу же засунуть в самые дальние уголки памяти. Вот уж от чего не расслабишься. Прошлая жизнь тоже не подходила, она вдруг показалась такой далёкой, бесцветной и скучной, будто это и не со мной было. Даже мысль о Николае Строганове вызвала только короткую усмешку, ни одна струна в душе не дрогнула. Удивительно, как быстро забылась первая любовь. Теперь чувства к идеальному красавцу Коле казались такой глупостью, что и вспоминать не было никакого желания.

После Строганова мысли сами собой свернули к Мастеру Расселу Стоуну. И вот тут отозвались все струны… Будто по крышке рояля кувалдой долбанули. Да, Мастер Стоун с первого взгляда вызывал у меня сильные эмоции. Далеко не положительные, но запоминающиеся. Чего только стоит наша первая встреча! Да и потом он вёл себя, прямо скажем, не лучшим образом. Неудивительно, что меня поражало всеобщее восхищение и любовь подопечных мамы Кэр к этому, на мой взгляд, злобному, бессердечному истукану. А именно таким он со мной и был — холодным и грубым.

Лишь оказавшись в лапах безумного учёного Эссирота, я узнала настоящего Рассела Стоуна. Многие часы, разговаривая с ним ни о чём и обо всём сразу, я цеплялась за голос этого мужчины, как за последнюю соломинку. Только благодаря этим разговорам я не сдалась… и поняла, каков Мастер Стоун на самом деле. Он действительно был достоин восхищения и любви. К таким, как он, тянутся дети, на таких равняются, в таких влюбляются…

Последняя мысль одновременно удивила и ошеломила. Я и не задумывалась об этом, но, кажется, и сама не заметила, как влюбилась в Рассела. Не в того холодного, грубого чурбана, с которым познакомилась, когда прибыла в Вестейн, а в того заботливого, терпеливого Рассела, с которым разговаривала часы напролёт во снах. Вот к такому Расселу хотелось скользить раз за разом, точно зная, что поймает, что в конце скольжения ждут его тёплые объятия, которые обязательно отогреют посте холода межпространства.

Воспоминания и мысли поглотили настолько, что я уже давно закрыла глаза и забыла, для чего вообще отвлекалась. А открыв глаза, поняла — у меня получилось! Я больше не висела на месте, я скользила! Вот только в правильном ли направлении?

Взгляд на браслет вызвал смешанные чувства. Сначала казалось, что я движусь в нужном направлении, но потом золотистый узор резко вспыхнул и начал перетекать на противоположную сторону браслета. А ещё, мне показалось, что кто-то крикнул вслед «Стой!». Или не показалось?..

* * *

Рассел Стоун

Она ускользала. Раз за разом, я находил Эль в бескрайних просторах межпространства, стремился ей навстречу, но не мог поймать. Тем удивительнее было, что девушка, стоило нам только разминуться, меняла направление и тоже двигалась ко мне. Вот только она не останавливалась, а в движении невозможно объединить потоки скольжения.

В результате я решил попробовать по-другому. Остановился, в надежде, что Эль сама придёт ко мне. Но она вновь не остановилась, ускользнула, показавшись лишь на миг смазанной тенью.

Казалось бы, протяни руку и поймаешь, но нет, у межпространства свои законы. В скольжении каждый создаёт свой собственный туннель, проникнуть в который извне нет никакой возможности. А попытка намеренно вмешаться в траекторию чужого скольжения может привести к гибели скользящего.

Но сдаваться я не привык, развернулся и устремился за своей ускользающей призванной. Всё равно поймаю!

* * *

— Да как же тобой управлять? —