Инженер - Станислав Дайтек

Магистр по менеджменту. Ст. Лейтенант. Служит второй год. Регулярно ходит в патруль за пределы военной части. Родственников нет. Характер нордический. Имеет богатый опыт по работе с деревом. От Системы получил навык работы с огнём. Достиг 38 уровня. Будет работать с графиком 3/2 в перерывах между патрулированием».

Я задумался. Хрень какая-то. Зачем мне помощник, который три дня не может работать? Не то, чтобы у меня были планы прямо на каждый день, но что, если работа будет, а делать её некому? Несерьезно это. Да и тридцать восьмой уровень, это существенно больше чем у меня, станет ли он действительно выполнять мои задания, или будет делать по своему? Неужели в армии нет никого, более подходящего?

Второй и третий кандидаты были более интересными.

Вторым был чувак, работавший на изготовлении мебели. Беженец, есть жена, имеет навык работы с воздухом, достиг девятого уровня. Состоит в каком-то гражданском ополчении, я вообще не знаю что это. Готов работать за еду для себя и жены, особенно если сможет в свободное время работать на себя.

Но больше всего меня заинтересовал третий. Ему было сорок девять лет, среднее образование, работал слесарем на свалке-авторазборе, руки у него росли из нужного места, умел работать не только с железом, но и когда-то давно был помощником столяра, жены и детей не было, родители погибли в самые первые дни прихода системы, сам же он был обычным, не системным человеком. Работать тоже был готов за еду и небольшую зарплату.

Получается, что первый кандидат в зарплате не нуждался, ибо был военным, и именно в этом его преимущество? Но это же ерунда, зачем работать за еду, когда люди в буквальном смысле могут жрать траву и деревья? Хотя стоп, это Системщики могут, но третий кандидат обычный человек, да и жена второго, возможно, тоже обычная женщина. Неужели наступил голод? Если подумать, то это я набрал себе запасов на не один месяц, да и много кто успел намародерить себе ништяков, но что делать тем, кто в эту движуху вовремя не вписался? Магазинов, как я понимаю, нет. Хотя опять не так, на территории части есть и магазины и рынок. Может денег нет? А что делала бы Стефа, если бы не была со мной?

Короче, я обдумывал варианты несколько минут, и решил таки выбрать именно третий вариант, о чем и сообщил Андрею.

Оставили чемодан под присмотром военных, а сами направились за стену, к палаткам беженцев.

Нужное место оказалось у самой стены, но при этом достаточно далеко от КПП. Тропинки тут тоже были, но выглядели они просто утрамбованной землёй, без всякой системы, и вились хаотично между палатками, так что идти пришлось порядочным зигзагом, огибая то растянутый на кольях тент, то чью-то поленницу, то ведро с водой, оставленное прямо посреди дорожки.

Нужный человек, судя по всему, оборудовал себе небольшую жилую зону. Стояла маленькая палатка, довольно потрёпанная, а рядом в землю были вбиты пара жердин с натянутой между ними верёвкой. Сейчас там было пусто, возможно, место держали для сушки одежды?

Рядом, на раскладном стульчике рыбака, сидел человек, похожий на бомжа, и брился, поглядывая в небольшое зеркальце, пристроенное на еще одной жердинке, перед собой. Сальные, спутанные волосы до плеч, широкие брови, лицо заросло щетиной клочками, где-то уже гладкое, где-то ещё нет. Телосложением он был слегка полноват, не то чтобы жирный, но лишний вес угадывался и в округлых щеках, и в том, как топорщилась на животе футболка с принтом волка. Одежда вся грязная, а в паре мест даже рваная, будто через колючки продирался. На ногах кроссовки, когда-то, видимо, белые, а теперь серые от въевшейся пыли и грязи, шнурки на одном затянуты кое-как, на два узла.

На первый взгляд впечатление складывалось отталкивающее. Но приглядевшись, я заметил, что часть щетины он уже сбрил, а значит, всё-таки старался следить за собой, может, просто не было раньше ни времени, ни возможности. Алкоголем от него не пахло, мусора вокруг тоже не валялось, палатка стояла аккуратно, колышки вбиты ровно, без перекоса. Так что при более внимательном взгляде всё оказалось не так уж и плохо, скорее человек, которому просто крепко не повезло, чем опустившийся окончательно.

Андрей остановился напротив человека и, не тратя времени на предисловия, спросил:

— Вы Михаил Михайлович Люпусов?

Тот вздрогнул от неожиданности, чуть не порезавшись, и опустил зеркальце. Смерил нас обоих взглядом, задержавшись почему-то на мне чуть дольше, чем на Андрее, будто прикидывал, кто тут главный.

— Ну я, — осторожно ответил он, отложив бритву в сторону. — А вы кто такие?

Тут в разговор вступил уже я:

— У меня есть для вас работа.

Михаил вскинул брови, широкие, кустистые, отчего на лбу тут же собралась россыпь морщин.

— Работа? Какая ещё работа? И оплата какая?

— Работа разовая, но, скорее всего, будет частой, — начал объяснять я, стараясь говорить как можно проще и без лишних подробностей, чтобы не спугнуть. — Мастерить руками всякие несложные вещи, помогать местному инженеру. Мне то есть. Оплата едой.

Михаил нахмурился, явно взвешивая предложение, а я, выдержав короткую паузу, добавил самое главное:

— И самое ценное, за эту работу я приобщу вас к Системе.

Тут выражение его лица изменилось мгновенно, куда-то делась настороженность, а в глазах загорелось что-то похожее на голод, только не по еде.

— Согласен, — выпалил он почти сразу, даже не дав себе подумать. — Где мне расписаться кровью?

Вместо ответа я просто провёл рукой, призывая пипидастр. Пушистая палочка появилась в ладони, и я пару раз махнул ей по Михаилу, сверху вниз.

Подействовало сразу. Сальные спутанные патлы разгладились, потемнели, заблестели, как будто их только что вымыли дорогим шампунем и уложили феном где-то в салоне. Грязь и пыль, въевшиеся в кожу, пропали, а вместо бледности проступил ровный лёгкий загар, такой бывает у человека, который много времени проводит на солнце, но при этом не забывает за собой следить. Даже недобритая щетина вдруг перестала выглядеть запущенно, скорее как модная короткая бородка, которую отращивают специально.

Следом дошла очередь до одежды. Джинсы посветлели, футболка с волком заиграла яркими красками, будто её купили вчера в магазине. Дыры, правда, никуда не делись, пипидастр многое умеет, а вот штопать прорехи так и не научился, зато сама ткань стала мягче, опрятнее, и даже рваные края теперь смотрелись не как нищета, а как нарочная потёртость, за которую в магазинах ещё и переплачивают.

Кроссовки тоже посветлели, из серых снова стали почти белыми. Шнурки, правда, так и остались завязаны кое-как, на два неровных узла.

Михаил замер, уставившись на свои руки, потом на рукав, потом снова на руки.

Это