Инженер - Станислав Дайтек

Пару минут просто сидел, не двигаясь, давая крови время разойтись по организму. Никаких особых ощущений не последовало, разве что лёгкое покалывание в месте укола да едва заметное тепло, растёкшееся по руке к плечу, но это быстро прошло. Убедившись, что ничего экстренного не происходит, поднялся с дивана и подошёл к столу, где меня ждал артефакт.

Устроился рядом на стуле, удобно облокотившись на спинку, при этом подумал, что когда приручал БМП, то суеты было больше, и кровь давали, и медицина была, а тут все как-то проще, возможно и сам процесс будет легче, ведь военные уже знают как он будет протекать, и не беспокоятся.

С этой мыслью протянул руку и коснулся холодной, испещрённой сотами поверхности. Из-под кожи выпустил тонкие вибрисы, и они тут же принялись тянуться к ближайшим граням, а следом по ним едва заметно, тонкими струйками, потекла кровь, впитываясь в поверхность артефакта.

— Сколько раз уже смотрю, всегда удивляюсь, — донёсся откуда-то сбоку голос Петра Аркадьевича, обращённый, судя по всему, к Казанцеву. — Будто инженеры уже и не совсем люди…

Что он сказал дальше и что ответил ему Казанцев, я уже не расслышал, потому что в этот самый момент началось приручение.

Сперва по вибрисам прошла ответная волна, холодная, пульсирующая, будто сам многогранник только что проснулся и с недоумением ощупывал того, кто до него дотронулся. Затем пол под ногами будто провалился, а комната вместе с портретом Ленина на стене, столом, диваном, всё это резко смазалось, потеряло очертания, словно кто-то одним движением стёр рисунок окружающей реальности мокрой черной тряпкой.

В этой темноте быстро проявились мириадами далёких огоньков. Ощущение собственного тела пропало почти полностью, руки, ноги, привычный вес и объём, всё это осталось где-то далеко позади, а на смену пришло совершенно иное чувство, растянутости, безграничности, будто меня разом растащило во все стороны сразу. Одновременно с этим накатывали тысячи мелких, разрозненных прикосновений, каждое в невероятно далёкой от других точке, и каждое отдавалось где-то внутри слабым, едва уловимым сигналом, похожим на далёкий звон колокольчика.

Попытался сосредоточиться, нащупать границу между собой настоящим и этим новым, чужеродным ощущением необъятности, но чем сильнее старался, тем стремительнее расплывались мысли, перетекая одна в другую, пока уже не осталось понимания, где заканчивается Владимир и начинается что-то другое, куда более огромное.

Мысли расплывались всё сильнее, а потом, без всякого перехода, будто что-то щёлкнуло, и я почувствовал, как отдаляюсь. Не в привычном смысле, не так, будто иду или лечу куда-то, а так, словно сама точка, из которой я наблюдал происходящее, начала стремительно раздвигаться, отодвигаться назад, вбок, во все стороны сразу, открывая обзор всё шире и шире.

И тогда я увидел его целиком.

Существо оказалось огромным, настолько огромным, что человеческий разум с трудом улавливал масштаб, размером настолько больше Земли, что та казалась горошиной на фоне озера, зависшее в пустоте среди далёких звёзд, будто ему не требовалось ни опоры, ни движения, только сама бесконечность вокруг. Поверхность его напоминала тот самый многогранник, который остался лежать на столе в комнате штаба, только увеличенный в невообразимое количество раз, каждая грань-сота стала отдельной территорией, испещрённой тонкими, едва различимыми прожилками.

От каждой соты в разные стороны тянулось крошечные, почти невидимые на таком расстоянии щупальца, тонкие, как нить, но при этом невероятно длинные, уходящие куда-то во тьму, за пределы восприятия. Присмотревшись, вернее, как-то иначе почувствовав, а не увидев глазами, я осознал, что некоторые из этих щупалец тянутся к своим планетам, соединяя гигантское существо с далёкими, разбросанными по вселенной мирами, другие же «подключены» к странным штукам, форму и смысл которых я даже не могу осознать. Часть щупалец тянулись в пустоту, так далеко, что я не мог за ними проследить.

И одно из этих щупалец, тонкое, едва заметное среди тысяч других, тянулось прямо к Земле.

Пришло понимание, обрушившееся разом, минуя слова и логику, само существо и есть та самая штука, которую мне поручили приручить, только я видел сейчас не многогранник размером с футбольный мяч, а истинный масштаб, часть какой-то невообразимой межпланетной сети, разбросанной по всей вселенной, и Земля была лишь одной из множества точек, к которым протянулись эти щупальца. Следом пришло осознание, будто мне его кто-то вбил в голову, что я настолько ничтожен, что сама мысль приручить что-то настолько огромное, могла прийти в голову лишь полному идиоту, но при этом моя задача выполнена.

Хотел ещё присмотреться, понять больше, разглядеть другие соединённые миры, но осознание собственной незначительности перед этим масштабом накатывало волнами, и удержать сосредоточенность становилось всё труднее, будто разум, столкнувшись с чем-то настолько огромным, попросту отказывался обрабатывать увиденное дальше, а затем реальность будто схлопнулась и вывернулась наизнанку, а вокруг снова начала быстро проявляться привычная мне обстановка кабинета внутри штаба.

Попытался пошевелиться, и тело отозвалось ноющей болью в спине и шее, точно провёл несколько часов в очень неудобной позе. Хотя почему «будто», ведь на самом деле провел! Медленно сел, потирая виски, голова гудела, словно внутри работает отбойный молоток, но это ощущение быстро отступало.

Повернул голову и увидел Петра, устроившегося в кресле у окна с потрёпанной книжкой в руках. Заметив, что я зашевелился, он отложил книгу в сторону.

— Очнулся, — произнёс он без особого удивления, будто ждал этого момента спокойно, без всякой спешки. — Ну как оно?

— Сколько я… — начал было я, но осёкся, соображая, что вообще хочу спросить.

— Четыре часа, — пожал плечами лётчик, — ты ответь, все прошло нормально?

— Да, сказал я, и развернул перед собой полупрозрачное окно Интерфейса, чтобы проверить точнее, и время действительно показывало около полудня, значит, прошло часа четыре с момента укола. А вот ощущение было совершенно другим, будто провёл там, среди звёзд, целую вечность, не меньше суток, а то и больше. Но помимо времени, я заметил что мне пришло и уведомление от Системы о том, что я получил новый уровень! Какую схему выбрать, я уже решил ранее, но сейчас не стал тратить на это время. Чуть позже. Надо снова начать адекватно воспринимать реальность. Система автоматом повысила мне Восприятие на один пункт, и теперь там было значение 6. Убедившись, что других изменений нет, я закрыл Интерфейс и осмотрелся.

Многогранник на столе выглядел иначе, чем раньше. Тусклый блеск сменился на ровное, спокойное свечение, словно внутри него горел небольшой источник света, а поверхность стала на ощупь чуть тёплой, я заметил это, когда неосознанно протянул руку и коснулся его снова.

— Получилось, — снова произнёс я вслух, скорее для себя, чем для лётчика. Голос прозвучал хрипло, будто не пил