Инженер - Станислав Дайтек

Узнал много мелочей, которые еще раз доказали, что люди удивительно живучие и приспособляющиеся создания. Пока я мыкался по деревням, были потеряны города, производственные мощности, армии разбежались и снова собрались, пирамида управления государством перестроилась, и теперь опиралась не на чиновников, а на военных, и людей со сверхспособностями.

Пока разговаривали, местность снизу менялась, становилось больше лесов, в какой то момент среди них начали появляться неровные небольшие озёра, постепенно становясь все больше и больше, и, наконец, мы подлетели к уже довольно таки большому водоему, с одной стороны которого вытекала речушка, а с другой, углубляясь в озеро почти наполовину его размера, был полуостров, полностью застроенный домами. Причем даже с высот было понятно, что лишь небольшая часть была построена давно и по плану, а все остальное было усеяно небольшими строениями, такими же, как и дома на базе Казанцева.

Самолет начал снижаться, и я понял, что это именно то место, куда мы и летели.

Внизу нас уже встречали, махали флажками с бетонного пирса, видимо, показывая, что приводняться нужно именно здесь. Приземлились, подняв за собой две волны, разбежавшиеся по воде, но не остановились сразу, а продолжили движение, маневрируя и подходя вплотную к берегу, будто самолёт превратился в неторопливый катер. Раньше о таком даже не задумывался, думал, машина просто гасит инерцию и замирает где придётся, а оказалось, ей вполне можно двигаться прямо по воде, подгоняя к нужной точке.

Когда наконец остановились и заглушили двигатель, с нами быстро поздоровались, буквально парой слов, и без лишних разговоров повели к местному начальству. Идти пришлось недолго, вдоль берега, мимо каких-то складских построек, к массивному зданию, судя по всему, штабу.

Командовал здесь мужик с погонами генерал-лейтенанта, высокий, метра под два ростом, мощный, даже сквозь плотную ткань кителя проступали внушительные бицепсы. Выглядел он лет на тридцать, от силы тридцать пять, но по моим прикидкам должен был быть явно старше, очевидно Система, подмолодила его и подкачала, что не редкость по нынешним временам.

— Самуил Яковлевич Сдубень, — представился он коротко, не тратя времени на любезности, и мне он сразу не понравился.

Если Казанцев при первой встрече всё же вёл себя как человек, интересовался самочувствием, предлагал перекусить, то этот сразу перешёл к делу.

— Приступайте к приручению немедленно, — произнёс он тоном, не терпящим возражений, даже не поинтересовавшись, как прошёл перелёт, и не предложив чаю или кофе.

С другой стороны, мне даже так лучше, чем возиться с уговорами или спорами, чем быстрее закончу здесь, тем быстрее окажусь дома. Так что даже не пытаясь что-то выяснять или качать права перед этим неприветливым типом, я молча последовал за провожатым в выделенную мне комнату.

Комната оказалась куда скромнее той, что была в штабе у Казанцева, ни дивана, ни портрета Ленина, только голые стены, простой стол, куда Пётр и водрузил артефакт, точно такой же многогранник, весь испещрённый мелкими сотами-гранями. А вот шприца с кровью не было. На мой вопрос, Петр пояснил, что раз уж я уже сумел один раз приручить, то и дальше смогу, никакая помощь мне не нужна, скорее наоборот, перед расставанием он у меня откачает кровь, для следующего инженера.

Подошёл к столу, устроился на стуле поудобнее, протянул руку и коснулся холодной поверхности многогранника. Вибрисы выпустил привычным уже движением, и они тут же потянулись к граням, обвивая их, а следом, по ним потекла кровь, тонкими струйками впитываясь в поверхность.

Сознание опять оторвалось от тела, поплыло куда-то в темноту, испещрённую звёздами, но на этот раз ощущения оказались уже не такими подавляющими, будто организм, единожды пережив нечто подобное, теперь воспринимал происходящее спокойнее, без прежней паники. Существо снова открылось передо мной во всём своём немыслимом масштабе, огромное, зависшее среди звёзд, испещрённое бесчисленными щупальцами.

Только на этот раз я не пытался приручить всё это целиком, не тянулся мыслью к самой сути гигантского создания. Вместо этого просто наблюдал, внимательно, сосредоточенно, стараясь не столько понять принцип работы этой невероятной конструкции, сколько хотя бы запомнить, как она устроена, какие грани к чему подключены, куда тянутся щупальца, как они пульсируют, обмениваясь чем-то похожим на сигналы. Информации было слишком много, чтобы разобраться сразу, но я старался ухватить хоть что-то, одновременно наслаждаясь чувством причастности к этому огромному механизму.

Весь процесс растянулся почти на три часа, я это понял позже, сверившись с Интерфейсом. Когда наконец почувствовал, что приручение завершилось, и сознание вернулось обратно в тело, первым делом полез получать новую схему, будучи уверенным, что получил очередной уровень, как в прошлый раз.

Но тут меня ждал облом. Вместо целого уровня мне начислили ровно одну жалкую единицу опыта, будто это было убийство первоуровневого червяка, а не приручение сложнейшего артефакта.

Зато вместо уровня я получил кое-что другое, пассивную способность под названием «Быстрые вычисления». Открыл описание, вчитался. Судя по всему, теперь я мог в уме практически мгновенно производить расчёты, для которых раньше понадобился бы калькулятор, а то и полноценный компьютер. Звучало интересно, но конкретной пользы от этого пока не видел, придётся, наверное, ещё поэкспериментировать, чтобы понять, куда такую способность лучше применить.

Прирученный артефакт я передал не представившемуся человеку в форме лейтенанта, который почему то поклонился, принимая прирученную штуковину. После чего нас, безо всяких предисловий, попросили покинуть территорию части.

Вот прямо так и сказали: «Спасибо, теперь покиньте территорию части».

Я, честно говоря, ожидавший, что мы тут заночуем, как и было обещано изначально, сперва даже растерялся, не сразу сообразив, что вообще происходит. А потом растерянность быстро сменилась злостью. С моей точки зрения, это была вопиющая наглость, вымотать человека до предела и тут же вышвырнуть за ворота, даже спасибо толком не сказав.

— Вам вообще плевать, что я тут вымотался? — не выдержал я, повысив голос на сопровождающего. — Потратил все силы, еле на ногах стою, готов рухнуть прямо тут от усталости!

— Отдохнёте в самолёте, — последовал ответ, ровный, безразличный, будто речь шла о какой-то мелкой бытовой просьбе, а не о полном истощении после многочасового приручения.

Пётр тоже не смолчал, только высказался по-другому, более официально.

— Я доложу об этом руководству, — произнёс он, и в голосе его звучала неприкрытая угроза.

— Да насрать, докладывай кому угодно — последовал короткий, обезоруживающий по своей откровенности ответ.

После этого нас едва ли не под конвоем, во всяком случае, ощущение было именно такое, отвели обратно к самолёту, и мы взлетели.

Когда негостеприимное место скрылось за деревьями, Пётр наконец прервал неловкое молчание, повисшее в кабине с самого взлёта.

— Что-то тут не так, — произнёс он, хмурясь. — Такое ощущение, что нас специально выгнали,