Инженер - Станислав Дайтек

настоящими щупальцами, выраставшими прямо из обшивки, тонкими, гибкими, обвивавшими короба со всех сторон и удерживающими их куда надёжнее любых ремней. Очевидно, что самолет был киберойдом, что, в свою очередь, доказывало, что я далеко не уникальный специалист по приручению.

Пётр Аркадьевич уже ждал возле распахнутой боковой дверцы кабины с моей стороны, такая же имелась и со стороны пилота.

— Значит так, слушай внимательно, — начал он, привычным тоном, каким, видно, уже не раз проводил подобные инструктажи. — Пристёгиваешься сразу, ремень вот тут, — постучал он по спинке кресла, — не отстёгиваешь до полной остановки. Если началась тряска, не паникуй, это нормально, воздушные ямы никуда не делись, даже сейчас. А вот если я скажу прыгать, значит, прыгать, без разговоров, открываешь дверцу вот здесь, — он показал на рычаг сбоку, — и сразу за борт, дёргаешь кольцо, когда отсчитаешь хотя бы пару секунд, не раньше, а то парашют может зацепиться за хвост.

Слушал я внимательно, кивал, хотя, если честно, вся эта информация укладывалась в голове ровно в одну простую мысль, которую я вывел ещё раньше, либо всё пройдёт нормально, либо придётся прыгать, и тогда важно только кольцо. Остальное, по большому счёту, всего лишь подробности. Летать, я конечно летал раньше, но на больших самолетах, с парашютом же, не прыгал никогда, поэтому информацию о том, как вести себя в воздухе старался запоминать четко и подробно. Хотя и было то этой информации всего ничего.

Сразу после инструктажа, Петр залез в кабину, подождал, пока залезу и устроюсь я, после чего мы взлетели. Я, честно говоря, немного растерялся. Думал, что отбытие с базы пройдет по другому, не то, чтобы меня провожали с фанфарами, но и не так буднично. Чем то это было похоже на то, как деревенщина, никогда не видевшая трамвай, первый раз садится в него и едет. Для него это прямо событие, а для всех окружающих абсолютно привычное действие. Чувствовать себя дикарем мне не нравилось, и я, сделав максимально независимый вид, уставился вниз.

Пока летели, разговорились. Разговор начал я, Петр мне вообще показался не любителем разговаривать. Спросил, давно ли Пётр за штурвалом, ожидая услышать что-то вроде «с юности мечтал», но ответ оказался совсем другим.

— Да я вообще-то учитель, — произнёс он, не отрывая взгляда от приборной панели. — Физику преподавал, в школе, до всей этой заварухи.

Я не удержался, покосился на него с недоверием, представить учителя физики за штурвалом гидросамолёта, да ещё в постапокалиптическом мире, было непросто.

— А летать тогда откуда научился? — спросил я.

— Так и не учился толком, — усмехнулся он, — вот честно, до Системы я самолёт только снаружи видел. А дело было так: коллеги мне на день рождения прыжок с парашютом подарили, ну знаешь, экстрим, адреналин, чтобы были совсем другие ощущения, не как в школе. Полетел я, значит, прыгнул, и вот прямо там, в свободном падении, где-то между самолётом и землёй, Система и накрыла.

— И что получил? — спросил я, уже понимая по контексту, что дело как-то связано с полётами.

— Навык на управление гравитацией, — произнёс Пётр без особой гордости, скорее буднично, как о чём-то, к чему уже давно привык. — Самому летать, как птица, увы, не дано, хотя кто знает, может, ещё прокачаю когда-нибудь. А вот вес менять, свой и того, что со мной связано, это запросто. Так что самолету надо намного меньше усилий, чтобы лететь.

Я представил на секунду, каково это, управлять весом целого самолёта силой мысли, и невольно поёжился, слишком уж это отдавало каким-то волшебством, а не техникой.

— А самолёт как достался? — продолжил я расспросы, кивнув на приборную панель.

— Так это тоже случайность, — пожал плечами Пётр. — Я же в Зеленограде жил, научгородок, там сразу несколько инженеров нашлось, приручать киберойдов начали чуть ли не с первого дня после прихода Системы. А вот с лётчиками беда, желающих управлять техникой много, но вот с подходящими навыками, раз-два и обчёлся. Вот меня и приметили, гравитационник как-никак, да и когда все началось я засветился, когда приземлялся. Прирученных самолетов оказалось больше чем тех, кто ими умеет управлять.

— А сложно вообще управлять? — поинтересовался я, оглядывая кабину.

— Да не особо, — Пётр похлопал по приборной панели. — Через Интерфейс всё делается, чем-то на игру похоже. Основную работу сам киберойд тянет, я скорее направление задаю, да задачу формулирую, а остальное машина сама разруливает.

Разговор постепенно перескакивал с темы на тему, и незаметно добрались до новостей о Москве.

— А что там сейчас вообще, в столице? — спросил я, честно говоря, до этого момента информации у меня было немного, всё больше обрывками, из чужих разговоров на базе.

— Порядок навели, — произнёс Пётр, — не по всему городу, конечно, но пробили несколько коридоров через центр. Одна сторона улицы за людьми, а через дорогу твари разные. К счастью проспекты широкие, кто сунется — всех отстреливают. Народу правда теперь набилось дохрена, там где раньше жил один человек, теперь набивается десяток, все квартиры давно забиты под завязку, хотя хозяевам это и не нравится, а куда деваться? Все равно места мало, вот и живут кто где придётся, в подвалах, на крышах, на улицах в палатках.

— Метро тоже, наверное, забито киберойдами? — предположил я.

— Как раз наоборот, метро почти всё за людьми осталось, — покачал головой Пётр. — Пути в депо взорвали, чтобы никто оттуда не выползл, да пару станций тоже подорвали вместе с загнанными туда составами, для верности. А остальное так и держится, там теперь тоже живут, места хватает. Причем наверху тварей полно, кишит просто, — подтвердил Пётр, — а вот под землю, в само метро, почему-то не суются. Никто толком не знает почему, может, не любят замкнутых пространств, может, ещё что, но факт есть факт, под землёй безопаснее, чем наверху.

— Получается, киберойды вообще на людей почти не нападают? — продолжил я расспросы.

— Сначала нападали вовсю, — произнёс Пётр, — а потом как отрезало. Сейчас вообще складывается впечатление, что они нас особо добычей не считают. Скорее как элемент местности воспринимают, что-то вроде дерева или камня, которое мешает пройти. Мешаешь, значит, устранят, а если не лезешь к ним, то и они тебя не трогают. У них образовались свои общины, что ли, кучкуются в разных местах, что-то там делают, мы даже не знаем что, но складывается такие ощущение, что как и мы, они строят телепорты или что-то другое, важное для них, хотя