Усилитель 7. Тройка, семёрка, туз - Алексей Урусов

В конюшне появляется ночной конюх, ступает тихо, чтобы громкими шагами не потревожить коней, отдыхающих за стеной. Приблизившись, он негромко, почти шёпотом, говорит: — Андрей Андреевич, с пропускного пункта позвонили, подъехала машина, из которой вышла женщина и представилась княгиней Мищерской. Она хочет проехать на территорию, чтобы пообщаться с дочерью.

— А в чём проблема? Что они не пропустили?

— Так больше десяти вечера, — виновато разводит руки конюх, — после этого времени въезд только для своих.

— Передай, я сейчас подъеду. Извинюсь и окажу должное уважение.

Сам быстро накидываю куртку, сажусь в машину. Около ворот стоит машина, подхожу, кланяюсь, заглядываю внутрь: — Добрый вечер, Наталья Кирилловна. Искренне рад Вас видеть. Прошу прощения за неподобающий вид, занимался обслуживанием упряжи, сушил её после дождя. Искренне извините за задержку, время позднее, но если бы Вы известили о приезде, команды на пропуск прошли бы и Вас сопроводили к дочери. Вы же, как я понимаю, к ней?

— Добрый вечер, Андрей Андреевич, — слегка наклоняет голову и приподнимает губы княгиня. — Да, к дочери. Вы не подскажете, где находится Мария Андреевна?

— Сейчас узнаем, — улыбаюсь княгине, достаю смарт, ставлю на громкий режим, набираю дежурную службу приюта; на мой вопрос дежурный отвечает: — Она как обычно, после того, как дети утихомирились, подвела итоги дня и ушла домой.

Поднимаю глаза на охранника. Тот отрицательно крутит головой: — Через ворота не выезжала.

Сообщаю княгине: — Ваша дочь должна быть дома, из комплекса она не выезжала. Вы можете сразу туда поехать или я вначале позвоню и уточню.

— Лучше бы узнать… — задумчиво произносит Наталья Кирилловна.

Нажимаю кнопку на смарте, буквально через три гудка слышу голос княжны.

— Мария Андреевна, добрый вечер. Прошу прощения, что во внеурочное время. Дело в том, что прибыла Ваша мама, княгиня Наталья Кирилловна и хотела бы Вас увидеть. Вы сейчас дома?

— Да, дома; рада буду увидеться.

Благодарю княжну, поворачиваюсь к княгине: — Вас сопроводят. Если я нужен, я переоденусь и подъеду.

— Да, пожалуйста. Будем Вас ждать.

Один из охранников выруливает перед машиной княгини, чтобы показывать дорогу. Автомобили трогаются, а я еду к себе, бегом принимаю душ, быстро переодеваюсь, прыгаю в машину и еду.

Мы в последнее время с княжной Марией Андреевной общаемся много: каждый день утром и вечером я бываю в приюте, а иногда и обедаю. А она там весь день, так что видимся постоянно, постепенно темы разговоров и обсуждений стали шире, чем обычные проблемы детей и список предстоящих покупок мебели и инвентаря. Но вот о её отношениях с родителями и другими родственниками никогда не говорили. Как и о том, за что я получил боевые награды. Эти темы — табу. Причём, мы друг другу не говорили, что есть запретные темы: когда ты много общаешься с человеком, то начинаешь его чувствовать и незримо видишь ту границу, к которой подходить нельзя. Потому что как только ты к ней приблизишься — человек почувствует боль. Как будто в этом месте у него оголённый нерв и даже самое нежное прикосновение, даже лёгким лебяжьим пером, причиняет человеку неимоверные страдания.

Подъехав, стучусь. Получив разрешение вхожу. Княгиня и княжна сидят в гостиной и видно, что в очень расстроенных чувствах. А в энергетическом зрении я вижу, насколько они расстроены. Они поругаться успели? Или Наталья Кирилловна что-то неприятное высказала Марии Андреевне?

— Присаживайтесь, Андрей Андреевич, — кивает мне княжна.

Сажусь.

Перевожу взгляд. Кто-то ведь должен начать разговор.

— Андрей Андреевич, — наконец решается княжна Мария Андреевна, — ситуация не очень, — она всхлипывает. Никогда не видел её в таком состоянии: закалили её поездки по детским приютам.

— Может князь умер? — думаю я. — Или кто-то из близких? Или что-то в семье случилось?

Княжна умолкает. Молчит. Молчит.

— Вот, — наконец говорит она и включает воспроизведение новостей какого-то канала.

Поворачиваю взгляд к панели: спиной к нашему пропускному пункту стоит диктор, держащий в руках микрофон с надписью ТВ-6 и уверенно наговаривает в камеру: — Сегодня мы решили побывать в холдинге «Галактика», точнее, в созданном год назад руководителем холдинга Андреем Первозвановым детского приюта «Галактика», чтобы проконтролировать, как живут две сотни детей, свезённых сюда из ближнего Подмосковья и соседних регионов. К сожалению, попасть в приют не удалось и это наводит на некоторые мысли и даже, я бы сказал, порождает сомнения и подозрения. Известно, что лишённые родительской любви и опеки, дети-сироты часто попадают в сети проходимцев, мошенников, а то и извращенцев.

Картинка переключается на нарезку кадров с детьми: заметно, что это подборка из разных приютов, детских садов и яслей или даже сцены из документальных и художественных фильмов. Сцены отнюдь не благостные: где-то дети дерутся или даже ногами избивают одного из упавших детей, худощавый ребёнок с ввалившимися щеками землистого цвета жадно ест кусок хлеба: ещё один прикрывает руками голову, а сверху по его пальцам ударяет какая-то тряпка.

Голос за кадром продолжает: — Мы не знаем, какова ситуация в «Галактике», но то, что доступ туда закрыт, может свидетельствовать о не очень благополучном детстве детей.

Тот же голос за кадром продолжает рассказывать о последних преступлениях в России, совершённых в отношении детей-сирот, не забывая периодически повторять, что как живут дети в приюте, созданном мной, неизвестно.

Постепенно прострация, в которую я погрузился с первых секунд репортажа, отступает.

— Он что, меня в истязании детей и педофилии обвиняет? Точнее, аккуратно подводит зрителей к такой мысли!!⁇

Поворачиваюсь к княжне и княгине: — Насколько свежее видео?

— Репортаж новый. Сегодня в девятнадцать часов показали, — отвечает княгиня Наталья Кирилловна.

— Это московский канал? Он где базируется?

— Да, столичный, — подтверждает княгиня.

Поднимаюсь: — Княгиня, княжна, всемилостивейше прошу прощения, мне необходимо покинуть Ваше общество, так как у меня образовались срочные дела.

Кланяюсь и направляюсь к двери. Выхожу. На ходу стараюсь ровно дышать, чтобы успокоить ярость, считаю про себя: — Тридцать один, тридцать два, тридцать три…

Сажусь в машину на заднее сиденье, даю команду ехать домой, а сам нахожу на смартфоне нужный сюжет и бросаю его Виктору Дитерихсу. Буквально через минуту получаю смс: «Смотрю». Я тем временем звоню в свой компьютерный центр и поручаю срочно собрать справку о телеканале ТВ-6.

Я только доехал до дома, как перезвонил Виктор Дитерихс. По голосу чувствуется его взволнованность: — Андрей Андреевич, это явно заказной материал, и он однозначно является покушением на Вашу честь и достоинство. Подобное не просто недопустимо, а выходит за всяческие рамки и может быть квалифицировано либо как клевета, если это делалось преднамеренно, либо как распространение сведений, порочащих честь и достоинство.

— Кто может