Усилитель 7. Тройка, семёрка, туз - Алексей Урусов

— Существует несколько вариантов. Обычно это делает суд, — рассказывает Виктор Михайлович. — Думаю, дело однозначно выигрышное…

— Мы будем три месяца, а то и дольше, судиться с телеканалом. Все эти месяцы ТВ-6 будет нас втаптывать в грязь, давая сюжеты с процесса, а выиграв, мы получим компенсацию в три рубля. Другие варианты предполагают такие же временные рамки?

— Да. Везде, где возникает юридический процесс, тяжба занимает месяцы. Быстро такие вопросы решаются только через дуэли.

— Я за это оскорбление могу вызвать на дуэль?

— Конечно. И за неизмеримо меньшее вызывали. А в данном случае, я думаю, можно получить заключение, что обида смертельная и настаивать на немедленной дуэли.

— Заключение можно сделать прямо сейчас?

— В крупнейших юридических агентствах есть ночные дежурные. В случае обращения они пришлют стандартный договор и через час вышлют заключение. Не факт, что оно будет в нашу пользу, но свою работу они выполнят.

Озадачиваю Виктора, чтобы он обратился сразу в десятку ведущих юридических контор, а сам отвечаю висящему «на проводе» начальнику компьютерщиков Муравью.

Он тут же сообщает, что справку собрали, высылает её мне. И получает очередную задачу — разобраться, кто реально участвовал в производстве сюжета о нашем приюте, кто разрешил вставить это дерьмо в программу и выпустить в эфир: — Мне нужна подробная справка по каждому из «цепочки» участников подготовки и публикации сюжета на телеканале, вплоть до самого главного, там, наверное, генеральный директор какой-нибудь, — уточняю Муравью объём обзора по телеканалу. — Думаю, твои спецы мне сегодня ночью потребуются, подтяни, кого сможешь.

Я ещё размышляю, пытаясь немного успокоиться и действовать хладнокровно, но понимая, что реагировать я просто вынужден и время дорого, звоню начальнику службы безопасности Стёпе Короткову: — Степан, мне сегодня ночью будет нужно не меньше десятка машин, соответственно человек двадцать-тридцать твоих ребят. Авто и людей снимай с других объектов, где они не особенно нужны, может, кто в ночь согласится на работу выйти. И заодно свяжись с вертолётчиками, я бы оба вертолёта в воздух поднял и, возможно, ещё две или три штуки возьмём со стороны, как такси. Пока масштаб потребностей точно определить не могу, но что-то будет нужно и может потребоваться неожиданно, находись в готовности.

— Мы служба безопасности, — уверенно отвечает Степан, — мы круглосуточно в готовности, у нас для экстренных ситуаций специальный взвод есть. Сейчас они по квартирам в комплексе находятся, но в течение пятнадцати минут соберутся. Оружие потребуется? У них комплекты лёгкого вооружения и брони с касками по домам хранятся, а более серьёзные стволы — в оружейной комнате.

— Нет, там речь, думаю, будет только о дуэлях идти. Мы штурмом никого брать не будем.

Начальник службы безопасности откликается: — Принято. Занимаюсь. Минут через пятнадцать будут готовы к выезду.

Сажусь за ужин, еда в рот не лезет, но понимая необходимость подзарядки, давясь, закидываю в рот десяток котлет, заедая это всё зелёным салатом.

Ещё не расправился с горкой котлет на тарелке, как раздаётся звонок от Дитерихса: — Андрей Андреевич, у меня на руках имеются два заключения-отзыва. Сейчас зачитаю главное, — Виктор делает паузу, шелестит страницами и читает: «Использование вербальных формул создаёт в сознании устойчивую связь продемонстрированных кадров и постоянно повторяемого в сюжете названия „Галактика“ и имени Андрея Первозванова».

Сделав паузу, Виктор Михайлович продолжает: — Во втором заключении близкая по смыслу характеристика действий телеканала: «… приводит к однозначной корреляции между нарушением неприкосновенности несовершеннолетних и вербальным портретом и визуальным образом Андрея Андреевича Первозванова и приютом „Галактика“».

Провожу конференцию с Дитерихсом, компьютерщиками и безопасностью, одновременно, открыв шкаф, перебираю костюмы. Не то! Открываю другой шкаф, где у меня военная форма, «листаю» вешалки с мундирами и пикселькой. Вот! Достаю чёрный парадный китель, прикрепляю на него звезду Героя, надеваю форму, золотой пояс, вешаю кортик. Смотрюсь в зеркало — то, что надо. И в пир, и в мир, и в гроб подойдёт. На ходу беру фуражку и смартфон, проверяю входящие: вижу с десяток сообщений и несколько пропущенных — пока я собирался и общался с «ночным штабом», все работали и закручивали дела.

Выхожу из дома — несколько машин припарковано или паркуется на стоянке неподалёку, охранники совещаются, встав в кружок. Рядом сгруппировались мои секретари, водители и персональные охранники. Со мной садится Степан и как только трогаемся, сообщает: — Муравей и его хакеры выдали адрес корреспондента Сергея Добренко, которого журналисты называют «Телекиллер». Мы направляемся к его дому?

— Да, к нему. Быстро сработали компьютерщики. Они ничего там не взламывали, чтобы добыть эти данные? — удивляюсь я.

— Нет, — отвечает Степан, — просто пролистали его страницы в соцсетях. На день рождения он купил себе квартиру и сфотографировался на фоне её номера: типа, квартиру с номером «двадцать восемь» купил себе к двадцативосьмилетию. Фотографий улицы и двора в его профиле полно. Так что никого взламывать не нужно, у него вся жизнь и достижения на виду, вплоть до цвета обоев в спальне и кафельной плитки в ванне. Нотариусы звонили в отделение полиции, полицейские подтвердили, что такой персонаж на их участке проживает.

Княгиня Наталья Кирилловна Мищерская и её дочь Мария взглядами проводили уходящего Андрея Первозванова, и как только дверь за ним закрылась, княжна Мария Андреевна, не скрывая слёз, заплакала, прикрыв лицо ладонями.

— Успокойся, доча, может он решит… — княгиня перешла из кресла на диван, где сидела дочь и погладила её по голове.

Дочь в ответ опустила руки, которыми закрыла лицо, но зарыдала ещё сильнее: — Я уверена, что решит, мама. Он выходил как солдатик, деревянной походкой, и у него сейчас других мыслей нет, кроме как защитить детей. Я плачу не поэтому. Он сейчас поедет убивать… вызовет на дуэль… этого…– княжна Мария кивнула головой в сторону телевизионной панели, — и убьёт. Он же хороший снайпер и дуэльный стрелок непревзойдённый. Но он же ещё и верующий, и каждый раз, когда он убивает какую-нибудь мразь, он мучается и сам, так как считает, что восстаёт против Божьего замысла, давшего жизнь этому существу. Андрей уверен, что каждый человек может стать лучше, а искренне покаявшись, освободить себя от греха. Андрею убивать очень сложно, но сегодня придётся. И дай Бог, чтобы всё ограничилось одной или двумя дуэлями.

— Ты думаешь?

— Мама, он в суд не пойдёт. Он понимает, что сегодня вечер пятницы и за выходные, а лучше — за эту ночь, он проблему должен закрыть, закрыть раз и навсегда, иначе нашим детям, приютским детям, уже в понедельник прохода в школе