Патриот. Смута. Том 20 - Евгений Колдаев

Оксеншерна смотрел на обгоняющий его и многие иные судна струг и злился еще сильнее. Он видел молодого Вазу, видел людей вокруг него и этого Улофа. Вот кого следовало прикончить. Чертов предатель. Его семья служила роду Оксеншерна давно, очень давно. А теперь он ушел к Ваза.

Плевать. Такие люди не стоят его эмоций.

А вот Густав Адольф. Господь свидетель, Густав Габриэльссон спас его от многих проблем. Предложил всем компромиссное решение. Псков лежал на блюде, словно приготовленная дичь, его нужно было только забрать. Принц заберет его, станет королем и не забудет тех, кто был рядом с ним. Он молод, ему нужны верные и толковые люди, учителя. Ведь на них всех,на всех протестантов надвигается великая буря. Папа не сидит сложа руки, он строит козни. Эта восточная варварская страна лишь одно поле для боя. И…

Оксеншерна повел рукой по своим выбритым щекам, подбородку и небольшой острой, уже седеющей бороде.

Этот их молодой… кто он там? Игорь Васильевич. Ему писали про него. Он подавал надежды. Он хотел договариваться. Они сейчас возьмут Псков, вынудят его перейти к переговорам. И все будет отлично. Он же где-то здесь, в Великих Луках. Осаждает там крепость, как говорит разведка и Бутурлин. С ним можно встретиться, обсудить условия. Швеции нужен хлеб. Разбитой, разоренной их смутой России, Московии нужны… Им нужно все! Это хорошая, сильная позиция в переговорах с весьма толковым и опасным человеком.

Конечно Оксеншерна не верил в плен Сигизмунда. Скорее всего польский король просто заболел. Случилось что-то. Возможно предательство и его вероятно удерживают сейчас повстанцы Сапеги. Скорее всего так. А этот русский юнец просто сложил очень хороший миф о себе. Выдает желаемое за действительное.

Густав Габриэльссон дрогнул. Вышел из раздумий, процедил.

— Мальчишка. — Он видел как струг принца обогнал его, нарушил порядок выгрузки, чем прилично внес хаос и смешал ее. — Чертов мальчишка.

Он же спас его. Спас! Может все же напрасно⁈ Может надо было делать ставку на младшего, а этого уже не исправить?

Я смотрел на происходящее с удивлением.

Шведское войско подступило ко Пскову, как я и думал, к вечеру. Отряды Чершенского давили на него, сообщали о подходе, но когда с Бутурлиным все закончилось, я послал на север вестовых с приказом и французов Луи де Роуэна. Они сымитировали там бой. Палили из пищалей поверх голов, звенели саблями, орали, гудели. Затаились в лесах и остались там, в нескольких часах от Пскова к северу.

Основной проблемой в задуманном я видел отход противника по воде. Течение помогало бы им. А как остановить на широкой реке сотни стругов? Пожалуй, только плотным огнем из аркебуз. Как доставить аркебузы быстро и эффективно? Ясное дело конно. Поэтому люди Луи должны были как раз стать тем отрядом, который займется этим. А люди Чершенского должны были организовать, по крайней мере попытаться это сделать, нечто вроде заграждения. Перетянутые через реку в нескольких местах Бревенчато-канатные преграды. Да. Это конечно не цепи, их у меня попросту не было. Но надежда была на то, что если отступление начнется, оно будет происходить вечером или вообще в ночи. Люди на лодках не сразу поймут куда врезались, начнется паника, краткая. Конечно шведы люди толковые, быстро поймут что препятствие можно рассечь, разрезать. Но этих мгновений должно хватить французам, чтобы бить точнее и надежнее. Покрыть больше пространства своими кучными залпами.

Ну а на берегу шведов ждал теплый прием.

Правда. Я не верил, что все получится настолько идеально. Я бы по крайней мере проверил, а все ли в лагере спокойно. Что в целом происходит у союзников русских. Что их воевода Бутурлин. Ведь все предварительные договоренности, как я понимал, были только письменные. Переписка высоких особ.

Да. Бутурлин плотно сидел на крючке партии Воротынского. И у всех них были какие-то договоренности со шведами, это уж точно. Возможно примерно то же самое, что мне предлагали наемники и непосредственно Алистер Мюррей по грядущей войне. В моей истории, ставшей называться тридцатилетней. Все то же самое обсуждалось на каких-то условиях и с этой партией. Но такое доверие казалось мне излишним.

Я бы высадил малую часть. Послал бы на переговоры какого-то аристократа. Желательно как раз того, кто имел знакомство с воеводой, кто вел переписку. А лучше еще был сам лично знаком с некоторыми представителями Новгорода в войске. И только потом начинал бы полноценную выгрузку.

Да. На такой случай я тоже подготовил для шведов неприятное. Пара десятков пушек из моих запасов и из Пскова сейчас стояли в лесу. Не тяжелые, простые и легкие. Перевоз которых не занял много времени. Они то и должны были стать основой этой бойни, если ей суждено случиться. Там же в засаде сидело приличное количество войска, вооруженного мушкетами.

На правый берег я тоже отправил людей. Не много, больше для разведки и давления. Больше не успевал. Задача была показать что и там мы тоже есть. На случай начала боя.

А тут. Тут творилось что-то странное.

Корабль с баннером семьи Ваза резко сменил курс. Двинулся к берегу, создавая некоторый хаос в порядках, готовящихся приставать стругов. И получалось, что полтора десятка авангарда, а это человек триста-четыреста, что сейчас только выгружавшихся, усталых и тащащих свои лодки как можно дальше от воды, чтобы дать место для других, это все, что прикрывало их лидера от моего удара.

Неужто жарящееся на кострах мясо так подействовало на шведов? Изголодались они что ли? Я конечно делал ставку на создание очень позитивного, гостеприимного образа, но чтобы так…

Махнул рукой, потребовал отправить к уже выгрузившимся троих. Сообщить наши условия. Беда в том, что на шведском или хотя бы французском у нас говорили единицы. Но все же они были.

Река Великая близ Пскова. Место выгрузки шведского войска.

Густав Адольф ощущал себя по настоящему великим. Тем, кто первым ступает на землю врага. Тем, кто попирает его собственность и поднимет знамя Швеции на его крепости. Могучем Пскове! Струг, разогнавшись на весельной тяге и идущий под парусом, яростно толкнулся в песчаный берег. Принц дрогнул, но на ногах устоял.

— Мы пришли за славой! — Выкрикнул он. — Собратья! Воины! Подобно нашим предкам, мы попираем эту землю нашими ногами! Она! Ваша! Она наша!

С этими словами и с довольной улыбкой на лице, он выпрыгнул на песок. Сделал несколько неуверенных шагов. После сидения в лодке у него прилично затекли ноги. Браться за канаты, помогать тащить своим подчиненным струги, он посчитал ниже своего достоинства. Они все или почти все