Патриот. Смута. Том 20 - Евгений Колдаев

— Сюда! Я буду говорить с вами! — Принц вскинул руку. Ему хотелось поскорее оказаться около костра, согреться, отведать угощения, приготовленного русскими. Так же он очень сожалел о том, что не может сейчас поднять знамя, водрузить его где-то рядом, держать над своей головой, и стать этаким олицетворением высаживающейся на берег могучей шведской силы.

— Мой король. — Улоф Свенсон оказался за его спиной. Лицо его было напряжено, глаза бегали, смотрели по сторонам. А тело, словно у хищника, изготовилось к прыжку или броску. Казалось, он чувствует опасность, ощущает ее всем своим организмом. — Мой король, здесь не безопасно. И эти русские. Мой король.

— Улоф. Они встречают нас. Видишь? Они оказывают нам честь. А там. Разве ты не видел? — Усмехнулся принц. — Они готовят нам теплый прием.

— Мой король. Вы же сами говорили. Делай то, что от тебя не ждут и… И… — Слуга замялся, явно вспоминая. — Бей первым.

Эти словно резанули принца.

Нет. Эти чертовы варвары не могут быть настолько хитры. Голландцы. Это они же научили его, Густава Адольфа, такой премудрости. Кто еще может ее знать? Но переборов накатывающий поток эмоций, принц заозирался по сторонам. А что он сделал бы на месте русских? Заманил бы шведов, их принца, сладкими речами, сговорился бы с…

— Проклятье. — Процедил тихо и зло юный принц. — Всем готовиться к бою. Тихо. Передать всем. По цепочке. Всем готовиться.

Люди, что стояли рядом и тащили за канаты, толкали, сбивали руки в кровь, падали, поднимались и снова тащили, не очень поняли его слова сразу. Но секунда, вторая они приходили в себя. Замерли, начали озираться.

Трое вестовых в этот момент подьехали достаточно близко. Они спешились, двинулись к стругу Густава Адольфа. Поглядывали по сторонам, потому что шведы только что работавшие, как-то сразу напряглись. Кто-то тащил поближе к себе аркебузу. Кто-то подтаскивал бандольеры, перевязи. Казалось вот вот, и высадившиеся изготовятся к бою. Они смогут прикрыться стругами и будут отбиваться. Уйти не уйдут, зато дорого продадут свои жизни. Ну а те, кто идут следом за ними, то что?

Русский, идущий первым, замер в пяти шагах от принца, поклонился в пол. Двое других последовали его примеру. Но распрямились быстро. Лошадей они вели под уздцы, прикрывались ими. Если начнется заварушка, то они тоже будут отбиваться.

Ситуация накалялась стремительно. Казалось бы простая, легкая высадка на берег, где стоят союзные войска, вот-вот рисковала превратиться в бойню.

— Воевода. — Заговорил посланец русской стороны, разогнувшись. Страха на его лице не было. Наоборот, он был весел и даже малость улыбался. — Инфант. — Слова он произносил медленно, и хоть говорил на шведском, акцент просто убивал. — Ведущий людей. Мы пришли к тебе от государя Игоря Васильевича. Он предлагает тебе не губить людей. Он предлагает тебе заключить мир. Здесь и сейчас.

— Ч… Что? — Удивленно произнес, не понимая суть слов, Густав Адольф. — Что ты говоришь?

— Моя шведский может быть довольно плох. — Он вновь поклонился. Смотрел на принца с улыбкой. — Понимаю. Ты можешь приказать убить нас. Но тогда погибнут тысячи и тысячи. Поэтому. Я прошу. Выслушать. Игорь Васильевич. Он здесь. Он взял Бутурлина в плен. Войско перешло под его власть. — Посыльный улыбнулся еще сильнее. Он напоминал какого-то безумца. Вокруг стояли десятки, сотни шведов, которые могли просто разорвать его на части, убить, втоптать в грязь. Но, принц видел, это человеку не страшно. Он, наоборот, испытывает невероятное удовольствие говоря с ним. И это пугало, невероятно. Выбивало из колеи.

Посол тем временем перевел дух и продолжил:

— Инфант. Игорь Васильевич не желает лить кровь и предлагает договориться. Здесь и сейчас.

Глава 19

Река Великая близ Пскова. Место выгрузки шведского войска.

Густав Адольф замер. В его голове сейчас творился настоящий бардак.

У него войско. Почти пять тысяч человек. Многие опытные взятые из Лифляндии люди. Скольких против него выставил враг? Не обман ли это? Игорь Васильевич. Он же под Великими Луками. Или! Или это все заговор против него проклятых аристократов, всего риксрода?

— Ты понимаешь с кем? — Голос его был сбивчив, сам принц слышал в нем неуверенность и не договорил.

Безумный русский посланец мотнул головой.

— Не могу знать. Инфант, как объяснил мне Игорь Васильевич, это… Это как у нас царевич или боярин, что возле трона сидит. Наш государь увидел флаг и послал нас. Он не хочет лить кровь, он… У меня есть письмо, которое ему писал кто-то из твоих людей. Он говорит, и он и ты молоды, и у тебя и у него бояре… Не знаю как по-вашему… Бояре слишком много о себе мнят. — Лицо молодого вестового выражало полнейшее довольство. Принцу казалось, что от того, что это человеку доверили такие слова, он невероятно этим горд. — Игорь Васильевич говорит, что нам нет смысла убивать друг друга. Он предлагает поговорить. Он дает слово, что инфанту и его людям, прибывшим с ним, ничего не угрожает.

Их всего пол тысячи всадников.

Мысли бились в голове молодого Густава Адольфа, словно обезумевший от ярости рой лесных пчел встревоженный диким зверем. Но. Почему не говорить? Если Игорь этот прислал людей, то что? Он боится поражения. Мы успеем выгрузиться. Только вот можно ли верить русским.

— Как я могу… Как могу довериться иноземцу?

— Слово государя крепко. — Пожал плечами вестовой. — В лесу. — Он махнул рукой ниже по течению. — В лесу стоит двадцать орудий, забитых картечью, и две тысячи мушкетеров. Дальше, вы же видели по реке всадников, казаков и французов. Они заодно. Это наши люди. Она заманивали вас.

Обман! Это все может быть обман и какая-то хитрость.

— Инфант. Игоря Васильевича недавно желали отравить. Бутурлин. Он предлагает тебе подумать. — Вестовой протянул письмо. — Он не боится встречного боя. Его войско, это новгородцы Бутурлина, псковские люди, и его личное войско больше чем в десять тысяч, итого нас раза в четыре больше чем вас. — Глянул на принца, аккуратно с уважением протянул ему бумагу. — Эта весть пришла из Новгорода. Игорь Васильевич уверен, что нас хотят стравить. Возможно, тебя хотят так же отравить. И он хочет мира между нашими державами. Хочет мира между… Между молодыми государями.

Густав Адольф принял письмо, развернул, пробежался глазами. Его отец вряд ли мог такое писать. Да и печать.

— Хорошо. — Скрепя сердце согласился Густав Адольф. — Хорошо. Мы будем говорить.

— Становитесь