Антология фантастики и фэнтези-80. Компиляция. Книги 1-12 - Антон Витальевич Демченко

Церемониться с нами не стали. Ведьма забрала диск, нас в воздух подняла, да утащила в подземелья. В этот раз мне довелось оказаться на пару этажей ниже, чем бывал. И что тут нашлось? Разумеется, темница.

Клетушка в пару метров диаметром, с потолка цепи свисают, на которые меня и подвесили. Как железные, так и магический аналог. Вишу, болтаюсь, а пошевелиться также трудно, титаническое усилие надо приложить, чтобы хоть что-то сделать.

— Он маг, госпожа, — докладывает пленивший меня гулхар, — Сила есть, а умения нет. Они в пещере скрывались, там я их и нашел.

— Как интересно. А сила скрытая. Разберись с этим, узнай, в чем секрет, что он знает и умеет. — приказала ведьма и отправилась на выход. — И да, накажи его за то, что сбежал. Но оставь в живых, ещё пригодится.

Даже в парализованном состояние мурашки умудрились пробежать по хребту. А я невольно сглотнул. Потому что маг смотрел на меня в упор и не было в этом взгляде ничего хорошего.

— Я не любитель пыток, чужой, — зашел он издалека, — Но воля госпожи непреклонна. К тому же, ты чужого племени, тебя не жалко. Понимаешь, что это значит для тебя?

— Что ты расист? — выдавил я из себя ответ.

— Не знаю такого слова. Это что-то из твоего языка?

Мужчина обошел меня по кругу и скрылся за спиной. Неизвестность пугала. Я готовился к боли, но нет, он вышел обратно и показался на свет.

— Ты ведь боишься, я чувствую. Но сделать ничего не можешь, дрожишь как животное.

— Отпусти меня и поговорим.

— Зачем? Ты уже проиграл раз. Какой в этом смысл?

Я промолчал. Достойного ответа нет. Что чувствует человек, которого пытать будут? Сейчас узнаю.

— И где ты только силу набрал, чужой? Расскажешь? — голос звучит участливо, этот франт издевается. Идеальные черты лица, белая кожа. Не бледная, а именно белоснежная, как мрамор. Глаза светлые, сливаются, но выделяются тяжестью взгляда. Волосы ухожены, как ни странно. От него даже пахнет приятно. Уж на кого, но на палача этот мужчина не похож, дай ему одежду вместо доспехов и будет настоящий модник. — Значит молчать выбираешь. Хочешь по плохому? Ты как-то украл наши руны, пробовал их применять, но так посредственно. Радуйся, я покажу тебе новые грани знания. Есть руна одна, она усиливает чувствительность тела.

Гулхар говорил тихо. Некоторые слова его языка я едва понимал, достраивая смыслы. Мозг выполнял привычную задачу, цеплялся за что-то знакомое, переносил внимание с ужаса на речь.

Маг вытянул ладонь и создал перед ней руну. Дал разглядеть как следует, а заодно отметил, что я их вижу. Улыбнулся этой маленькой победе. А потом впечатал руну прямо в грудь, от чего дыхание сперло.

Секунда и действительно, чувства обнажаются. Проблема в том, что у меня и так повышенная чувствительность, куда же ещё? Думал ли Черноглазый, давая такие возможности своим последователям, что их пытать будут? Висеть здесь уже пытка. Кожа как кусок мяса, что натираю наждаком. Тело затекло, колет болью повсюду.

А маг видит, что я морщусь, но не улыбается, смотрит внимательно, изучает. Хочется ему плюнуть в рожу, но во рту пересохло. В желудке уже давно голод поселился, организм все силы бросил на восстановление от тех ран, что я получил во время поединка. А точнее избиения.

— Чувствуешь, да? А теперь представь, что с тобой будет, если я руну боли активирую. Ты ведь знаешь, какого это, ходил в ошейнике. Так что, будешь говорить?

Да, знаю, черт его дери. От такого и умереть можно, если чувствительность задрать. А может это выход? Разрыв сердца какой-нибудь и прощай всё. Пусть сами тут мучаются.

Накатила безысходность, как прибой на берег. А потом обратно откатилась. Есть мне ради чего жить. Нельзя умирать. Я и сам не хочу, но есть вещи важнее моего желания. Поэтому именно нельзя. Дома ждет семья. А эта ведьма, если на Землю прорвется, всем землянам прикурить даст.

Маг дожидаться ответа не стал. Наложил ещё руну, да так быстро, что осознать не успел.

А потом боль пришла. Я сам стал болью. Исчезло остальное.

— Какой эффект интересный, — доносится голос издалека. Совсем едва преодолевает кровавую пелену перед глазами, — Ты так дергаешься, как червяк. Все чужие такие слабые?

Ничего не отвечаю. Чувствую, как тело превратилось в кровавую рану, в разрывах всё. Но восстанавливается, не собирается сдаваться. Направляю зеленые искры, помогают этому процессу. Магия не выходит наружу, но внутри магичить могу, хоть это хлеб.

— Слышь, смазливый, тебя как звать то? — бормочу я. Мужчина не понимает слов, хмурится. Но отвечает.

— Действительно, где это мои манеры. Ишькар звать меня. Я меч шулглах.

— Ишь какой меч, — скалюсь в ответ, — А кто ещё? Палач? Верная подстилка?

Маг смотрит недоуменно. В его взгляде читается искреннее удивление. Как червяк смеет дерзить? Бьет в ответ без магии. Пощечину. Но с таким же успехом можно прыгать под машину. Голова откидывается в сторону, в ушах звенит, в глазах темнеет. Силен мужик, ох силен.

Допрос закончился. Началось наказание.

Хотел бы я рассказать, как стойко держался. Но не было этого. Орать начал сразу же. Секунды три выдержал. Потом перешел на хрипы. Горло сорвало, но оно, сука, восстанавливалось и я опять орал. И так со всем организмом.

Я мало что запомнил. Боль чередовалась с темнотой. Сколько прошло времени — не знаю. Молил ли я о смерти? Нет. Не мог. Вообще ни о чем думать не мог.

А потом маг продолжил допрос. Задал вопросы. Как научился рунам, как силы развил, как сбежал.

Я отвечал. Геройски сопротивляться? В тот момент я не мог. Это дома лежать и думать легко, что ты стойкий. А так, когда боль наваливается волнами, разрушает тебя и ты в полной беспомощности…

Как отдышался, мозг снова заработал. Появились мысли, какой-то анализ. Жажда жизни вернулась. А с ней и ответы стали избирательными. Я отвечал подробно, но кое-что умалчивал. Например, что нарыл проходы в пещере. Рассказал, как побеждал монстров, так сила и выросла. Про пятый ранг речи не шло, проговорился про четвертый. Точнее сначала заявил, что он третий, но тут Ишькар наслал порцию боли и я «выдал», что четвертый.

Так и общались. Он вопросы задает, я часть ответов выдаю. Когда сомневался в правдивости, наказывал и я выдавал другую часть ответов, чуть развернутее. Но некоторые секреты смог удержать.

Допрос длился часа два. Не раз начинался по второму кругу. Но всё заканчивается. Кончилось и это. Меня