Ресурс - Инди Видум

— Мы с Марениным по этому поводу говорили. Нужно будет перепрофилировать одно из зданий под казарму. Скорее всего, под это дело в первую очередь пойдет контора. Там хватает небольших комнат. Кстати, я тебе подарок привез, он остался на снегоходе. Совсем вылетело из головы. Сейчас схожу, заберу.

— Я с тобой.

Она метнулась за курткой от комплекта, с которым она ходила в зону, и мы вместе пошли к моему снегоходу. Подозрительного конюха я не увидел — может, уже ушел домой к тому времени, как мы с Марениным закончили париться. Вообще, Маренин собирался выставить его сразу, заплатить за работу — и выставить.

— Я вот что еще хотела сразу прояснить, — внезапно сказала Наташа. — Дом небольшой, и мы в нем будем появляться нечасто, поэтому было бы странно, если бы мы заняли две спальни. Поэтому я отвела одну комнату под общую спальню и одну — под твой кабинет. Кабинет должен быть обязательно.

Вот и думай, намек это или… Скорее всего, все-таки намек, судя по смущенному Наташиному лицу.

— Кровать там очень большая, — вдохновенно продолжила Наташа. — Можно просто отделить каждому свою половину.

— И положить посредине меч? — хмыкнул я. — Как символ, что я не буду покушаться на твою добродетель?

— Почему не будешь? Ты же мой супруг перед богом, людьми и стихиями магии? Мама мне сказала, что моя обязанность — как можно быстрее обеспечить тебя наследником.

Я аж опешил. Ай да Анна Александровна, сукина ты дочь! Подсуропила мне.

— Так-таки обязанность? — хмыкнул я, открывая конюшню.

— Если у нас брак настоящий, — продолжила Наташа, — то и у меня должны быть обязательства перед тобой, а не только у тебя передо мной.

— Это не те обязательства, которые надо выполнять немедленно.

— То есть я тебе совсем не нравлюсь?

На такое можно было ответить только делом. Я обнял Наташу и впился губами в ее губы. Неожиданно она подалась мне навстречу, увлеченно отвечая. Целовались мы так долго, что я напрочь забыл, зачем мы сюда пришли.

— Вот поэтому, — хрипло выдохнул я, — нам стоит пока воздержаться. Нужна трезвая голова, а не кисель вместо мозгов.

Наташа прижалась к моей груди и смущенно молчала. Я же подумал, что, может, и стоит наконец перестать заморачиваться и консумировать брак. Нет, разумеется, о наследниках думать рановато, но довести начатое до конца все равно придется. Так почему не сегодня? Прекрасный день для этого, причем возможны варианты: на кровати поверженного врага или на шкуре твари зоны.

— Вернемся к подарку, — сказал я и нагнулся, чтобы открепить шкуру.

После чего едва не выругался. Я, понимаешь ли, сначала старательно уничтожаю тварь, чтобы не повредить шкуру, потом аккуратно снимаю шкуру, а какие-то двуногие твари все мои старания свели к нулю, изрешетив поклажу моего снегохода так, что ничего приличного из нее уже не выйдет. И как я сразу этого не заметил? На багажнике тоже оказались вмятины, а значит, стреляли в меня не обычными пулями, а чем-то усиленным. Обычные бы этот металл не продавили. Да и шкуру тенеклыка тоже.

— Подарок отменяется, — сказал я Наташе.

— Тебя пытались убить? — сразу сообразила она. — Смотрю, и в снегоход попали…

— Меня все время пытаются убить. Сегодняшний день не исключение. Но за шкуру они мне ответят дополнительно.

— Из нее можно вырезать целые куски, — сказала Наташа, растягивая в руках пострадавший неполучившийся подарок, — и сшить так, что не будет заметно. Прекрасный зимний комплект с муфтой выйдет.

— Ага, вместо огромного прикроватного ковра, — расстроенно сказал я.

— Ковер может быть и с дырочками, но шапочку и муфту я себе выкрою, — уверенно сказала Наташа. — Всегда мечтала о таком мехе. Так что забираем.

Она подняла шкуру, почти не согнувшись под ее тяжестью. Пришлось отобрать — если уж взялся исполнять капризы дамы, то нужно идти до конца.

— Прислуга приходящая? — спросил я. — Никто не ночует?

— Нет. Обе уходят после обеда. Конюх — ближе к вечеру. — Она замялась, а потом выпалила: — Не хотела говорить, но он мне не нравится.

— Предвидение?

— Не уверена. Возможно, это всего лишь самовнушение, но чем-то от него нехорошим несет. Его заместитель Маренина на работу взял, поэтому ты можешь подумать, что я недовольна тем, что приняли кого-то мимо меня. И говорят, он с работой хорошо справляется, но…

— Маренину он тоже не нравится. Я дал указание его выставить, пока что-то не устроил.

— Спасибо, — с явным облегчением выдохнула Наташа. — Как гора с плеч. Но мне все равно неспокойно, когда я его вспоминаю.

Ее чувства игнорировать было неразумно, поэтому, когда мы вернулись в дом и я отнес пострадавшую шкуру в нашу спальню, то после этого первым делом нашел Маренина, узнал, что конюх уже получил расчет, и попросил тщательно проверить все места, где тот появлялся. Почему-то мне тоже было неспокойно, когда я думал про конюха, на что накладывалась еще тревога за Валерона.

— Здесь нет библиотеки, — неожиданно сообщил расстроенный Митя, вырвав меня из размышлений. — И даже комнаты под нее нет.

— Это будет тренировочным полигоном, а не местом для постоянного проживания, — сказал я.

— Но здесь же жила семья.

— Книги они увезли с собой. Проверь чердак и подвал — там могут оказаться газеты или журналы. Заодно глянь на предмет чего-нибудь подозрительного.

Если уж конюх ходил по дому беспрепятственно, он мог добраться и до подвала. А в подвале — припасы. Черт, вообще мне совсем перестала нравиться идея нанимать на готовку приходящих людей, когда на меня ведется охота. Я вернулся к Маренину и озадачил его еще этим. Он успокоил, что у него есть артефакт проверки на яды, и еда неосмотренной не останется. И что он проверяет каждый раз перед трапезой. Не станет исключением и день сегодняшний.

И все же я предпочел поужинать своим, вытащенным из багажника снегохода, хотя до этого прекрасно уписывал пироги в бане. Параноиком становлюсь. Но здесь им поневоле станешь: если засланный казачок в лице конюха вхож в место, где готовят еду, то нет гарантии, что он чего-нибудь туда не подсыпет. Такого, что не будет восприниматься ядом, но снизит реакцию и силу удара.