Ресурс - Инди Видум

Разговор прервался на середине фразы, потому что меня внезапно попытались сбить со снегохода. Огромный тенеклык промазал самую малость — я успел отшатнуться, и он всего лишь перепрыгнул через снегоход.

— Аккуратно, в глаз бей! — возбужденно заорал Валерон и даже запрыгал внутри моего комбинезона, оттаптывая там всё, до чего дотягивались его задние лапы. И почему только это состояние называется бесплотностью? Только из-за того, что помощник может проходить сквозь стены? — Видишь, какой большой. И шкура красивая. Из него коврик для Наташи шикарный выйдет.

Если до последней фразы я думал дать по газам и уйти из зоны досягаемости тенеклыка (он, как и нормальные кошачьи, не был бегуном на длинные дистанции), то теперь задумался и над тем, что нужно будет привезти из зоны что-то осязаемое. Такое, чтобы стало понятно: я охотился и никуда из вороновской зоны не уезжал.

— Прекрасный трофей! — продолжал надрываться Валерон, вынуждая меня разворачиваться.

— Это всего лишь кошка, — заметил Митя.

— Не «всего лишь», а очень большая и опасная. И вообще, ты можешь назвать хоть одну причину, почему мы не должны трогать кошек? Ты у нас кошатник, что ли? — огрызнулся Валерон. — Ты предпочитаешь охотиться на волчеков?

Митя сразу сообразил, по какому тонкому льду он ходит.

— Я могу ей живот вспороть, — предложил он.

— А ты сможешь это сделать аккуратно, если тварь будет двигаться? Нет, пусть лучше Петя её теневой стрелой проткнет. Причем целиться нужно в открытый рот, чтобы голова не пострадала.

Тем временем огромная кошка обнаружила, что мы остановились, и радостно начала к нам подкрадываться, не подозревая, что сейчас решается вопрос, как именно ей умереть, чтобы шкура осталась целой. Ее попытки казаться незаметной выглядели смешно, потому что на снегу она выделялась трехметровым пепельным пятном. А еще горели глаза, как маленькие красные прожекторы. Короче говоря, у нее не было ни одного шанса остаться незамеченной.

— Тогда надо тебе, — заявил Митя. — Подходишь поближе и плюешь в рот.

— Мои плевки ее насквозь проткнут.

— А ты плюй так, чтобы плевок вышел через естественное отверстие сзади, — предложил Митя. — Или ты не можешь рассчитать траекторию плевков?

Валерон возмущенно засопел. Траекторию плевков он точно не рассчитывал, поэтому точно сказать, куда всё выплюнется, не смог бы, признавать ущербность заклинания помощник не желал, поэтому нашел выход:

— Ты думай, что говоришь. Там же с противоположной стороны всё обуглится. Шкура, считай, испорчена. Так что только Петя. Теневой стрелой.

— Она тоже может прорвать шкуру. Лучше Жар-Птицами.

Пока мы разбирались с тем, кто и как будет приводить тенеклыка в мертвое состояние, он дополз до нас и опять прыгнул. Я навстречу отправил ему Птичек, они дружным роем из трех штук влетели в раззявленную пасть и сбили прыжок. Тенеклык закашлялся, покатился по земле, пока птички отправились каждая по своим направлениям: две — в мозг и одна — в сердце. До места добрались быстро, сработали точно, тенеклык дернулся, засучил лапами и застыл.

— Прекрасная идея, Митя, — одобрил Валерон почему-то паука, а не меня. — Теперь нужно снять шкуру. Петь, ты умеешь снимать шкуру чулком?

— Нет. Предлагаю просто сделать разрез на брюхе и снять обычным способом. Все равно мы собираемся делать коврик, а не валик.

— Довод, — неохотно сказал Валерон. — Но резать надо так, чтобы не повредить мех. Митя, разводишь мех в стороны, мы режем.

— «Мы» — это потому, что ты сидишь у меня за пазухой?

Валерон сообразил, что может оказаться снаружи на ветру и морозе, и, хотя первоначально наверняка собирался сказать, что осуществляет общее руководство, под страхом вышвыривания заюлил:

— Я себя от тебя не отделяю, Петя. Давай быстрее займемся, пока ещё кто-то не набежал. Тенеклыки обычно разгоняют со своей территории врагов, но бывают исключения.

Снял шкуру я не очень быстро и не очень умело. В контейнер она уже не влезала, но у меня оставалась подходящая алхимия, которой я шкуру обработал, а в контейнер пошли внутренности и когти. В мозге, кроме большого кристалла, обнаружился ещё кристалл с Руной.

— Используй, чего тянешь? — удивился Валерон.

— А если она из тех, что у меня уже есть? Зря использую, а так можно будет передать Наташе.

Я разрубил прыгнувшую на меня змейку, достал кристалл и из нее и ссыпал все кристаллы в тот мешок, что у меня был для добытых лично, прикрепил шкуру так, чтобы она не потерялась по дороге, после чего рванул дальше. Крупной добычи больше не попадалось. Точнее, попадалось, но я огибал по дуге. К примеру, зачем мне драться со стаей механизмусов из десятка особей, если у меня все емкости забиты? Конечно, у них были приличного размера гусеницы, но, честно говоря, это то, что я могу сделать и сам из имеющегося металла. Одиночные твари нас пытались преследовать, но быстро отставали и отваливались. Упорных же волчеков нам не встретилось ни одной стаи.

На обед мы остановились в пустом убежище. Причем его давно никто не посещал, и внутри всё выстыло. Я подогревал Жаром, пока мы сидели, но это вряд ли поможет тем, кто после меня придет — убежище успело промерзнуть и прогреваться не торопилось.

После обеда я удачно избегал стычек, в основном действуя по принципу «Нас не догонят!». Хотя догнать пытались многие, но мы оказались быстрее и неутомимей. Твари были в некоторой степени живыми, а значит, им требовался отдых.

Из-за сильного ветра двигался я медленней, чем планировал, и к вечеру оказалось, что пройдено чуть больше половины нужного расстояния. В этот раз убежище явно посещалось не так давно, поэтому я не торопился ставить палатку, выжидал, пока окончательно стемнеет и точно никто больше не появится. Зато потом расположился уже со всеми удобствами. Валерон даже решился материализоваться, заявив, что так высыпается намного лучше, чем когда приходится прятаться от других.

Утром погода ничуть не улучшилась, даже ухудшилась, поскольку к ветру добавился мелкий колючий снег, который противно лупил по физиономии. Митя стоически это выдерживал, а Валерон спрятался в моем комбинезоне полностью, заявив, что такой снег не пойдет на пользу его шерсти, хотя опять ушел в невидимое состояние.

На обед мы останавливались в пустующем убежище, а к вечеру наконец выехали из зоны, чтобы сразу же наткнуться на патрульных.

— Кто таков? —