Ресурс - Инди Видум

— Приплатить он мог пообещать, вот только обещание не выполнит по причине хронического безденежья — дружинники об этом наслышаны не со стороны. Максим Константинович потому и не хочет принимать людей под клятву, что тогда на него ложится жесткое обязательство по уплате жалованья. А так местные дружинники фактически на самообслуживании.

— Да уж, дали палочку — а дальше крутись как хочешь…

— Какую палочку? — не понял Маренин моей отсылки к обладателям полосатых жезлов в моем прошлом мире.

— Волшебную. Индульгенцию на всё, лишь бы налог уходил.

— Командир местной дружины хорошо себе отщипывает. Князя не обижает, но, сдается мне, себе он пригребает куда больше.

— Он не под клятвой? — удивился я.

— Из новых. Откуда его Максим Константинович выкопал, я не знаю. И сдается мне, у них больше партнерские отношения. То есть Максиму Константиновичу выплачивают оговоренную сумму — и его не волнует ни что здесь происходит, ни как эти деньги выбиваются. И я не уверен, что приказ вас устранить идет от нынешнего князя.

Если Маренин сейчас намекал на проблемы тех, кто покушается на собственную кровь, то дядюшке было уже без разницы, каплей больше или меньше. Он уже был замазан в крови родственников полностью, пусть и действовал чужими руками.

— Я пообщался в зоне с артельщиками…

Больше я ничего сказать не успел, потому что меня прервал Маренин:

— Петр Аркадьевич, этого делать нельзя было ни в коем случае. Вы один против группы. В зону всякие ходят, и не каждая артель удержится от соблазна прихватить собственность более слабых. То, что случилось в зоне, в зоне и остается, если никто не выживает.

— Мне пришлось остановиться на ночевку в занятом убежище, — пояснил я.

— Еще лучше. Вы совсем о безопасности не думаете. Зона и сама по себе опасна, а вы еще добавляете.

— Они нас тоже боялись, — сообщил Митя. — И караулили всю ночь по очереди. На вопросы даже Пете не отвечали, поэтому я у них ничего не спрашивал.

— Уже темнело, поэтому было опаснее искать незанятое убежище, чем оставаться в этом, — пояснил я. — На кое-какие вопросы мне ответили, хоть и неохотно. Рассказали, что после смерти Константина Александровича сильно изменилось отношение к артельщикам. Дерут много, а помощи не оказывают.

— Да народ помельче отсюда уже мигрирует, — согласился Маренин. — Вот что, Петр Аркадьевич, в одиночку в зону больше ни ногой. Только в составе группы. Еще не хватало, чтобы вы по-глупому погибли. В следующий раз подготовятся посерьезнее, какой-нибудь убойный артефакт зарядят и сделают вид, что никого не было. У нынешней дружины и перевалочные пункты имеются в зоне, так что там для вас тоже небезопасно.

— Георгий Евгеньевич, а что вы знаете о княжеских форпостах в зоне?

— Вы и туда добрались? Каким образом? — поражённо выдохнул он. — Это же княжеский секрет, они глубоко в зоне?

— До вороновского не добрался, случайно попал в форпост другого князя, — пояснил я.

— Так-таки и случайно, Петр Аркадьевич? — скептически спросил Маренин. — Это ж в глубине зоны, охраняется так, что бьют на подходе сразу насмерть.

— Форпост был давно разрушен, — пояснил я. — Я забрал оттуда всё, что могло представлять какую-нибудь ценность, но не исключаю, что это всего лишь хлам. Нужно будет кого-нибудь поставить, разобрать. И мне хотелось бы понять, для чего использовались эти форпосты и, разумеется, есть ли такой у Вороновых.

— Был, — мрачно ответил Маренин. — Как зона сдвинулась, доступ к нему потеряли. Он оказался очень глубоко, давление зоны высокое, риск гибели группы большой.

— То есть вы бросили тех, кто там находился?

— Почему бросили? Эвакуировали по возможности. К сожалению, вытащить удалось не всех. Там такое творилось в первые дни после разрушения реликвии, не передать. Твари словно взбесились. Оборудование пришлось бросить. Нынче от него наверняка ничего не осталось. Защита к этому времени просела, так что…

— А для чего форпост использовался?

Как я и думал, алхимия, сделанная в зоне, обладала более высоким качеством, причем чем выше давление зоны — тем лучше выходили зелья. Скорость действия целительских увеличивалась чуть ли не на порядок. То же касалось и артефактов — сделанные в зоне обладали более высоким качеством и часто получали дополнительные бонусы. Ещё в зоне занимались изучением тварей как в плане полезности для алхимии и артефакторики, так и в плане приручения для использования внутри зоны. Подозреваю, что в этом вопросе продвинулись не больше, чем я с кракелацем. Тот чисто теоретически испытывал ко мне симпатию, которая не помешала бы при встрече попытаться попробовать меня на вкус.

Рассказ Маренина и обсуждение ближайших планов заняли много времени, потому что прерывались походами в парную. Как оказалось, я очень соскучился я по этой простой житейской радости. Все же купель дает совершенно другие ощущения.

Глава 20

Когда я зашел в дом, Наташа неожиданно повисла у меня на шее и расплакалась. Честно говоря, я опешил, потому что раньше она эмоции проявляла очень редко, и не по отношению ко мне. Тем не менее, супругу я обнял и спросил:

— Наташ, что случилось?

— Я так испугалась, — ответила она, смущенно шмыгнув носом. — Когда ты только отъехал, я внезапно поняла, что тебе грозит какая-то серьезная опасность. И только несколько дней как схлынуло. Но я все равно очень переживала, потому что от тебя никаких известий, а что-то нехорошее произошло. А недавно опять накатило — я места себе не находила до твоего появления.

— Скажем так, что-то могло случиться, но об этом я тебе расскажу потом, хорошо?

— Хорошо. — Она кивнула и смущенно улыбнулась. — Извини. Я не должна была так себя вести, но я крепилась, крепилась и не выдержала.

Митя засеменил куда-то вглубь дома, чтобы нас не смущать. На удивление тактичным оказался железный паук. Тому же Валерону стоило у него поучиться общению с людьми. Помощник задерживался, и я начинал беспокоиться — мысли, вне зависимости от моего желания, соскакивали на одну тему: как там выкручивается одна маленькая, но гордая собачка.

Наташины глаза опять увлажнились, но она все же сумела взять себя в руки, вытащила платок, промокнула слезы и совсем другим тоном отчиталась:

— Дом по возможности приведен в порядок. Мебель расставлена, но ее