Падший ангел - Миранда Эдвардс

когда к нам подходят четверо охранников. Хилые парни, едва ли вышедшие из пубертата. Они не достают оружие, как и мы. Если мы убьем их сейчас, то вся остальная охрана прибежит им на помощь. Нас всего четверо, а их не менее трех дюжин, не говоря уже о тех, что находятся в доме.

Я никогда не чувствовал себя настолько ничтожным и слабым. Селена так близко, но спасти ее я не могу. Я ничтожный муравей, оказавшийся под сапогом, от которого бегал двадцать лет.

– Выкидывайте оружие, или ее убьют, – говорит один из сопляков.

Каждый из нас безропотно выполняет приказ, что вызывает у них смех.

– И этих трусов так боялся Святой отец? – хихикает второй.

Они не успевают опомниться, как оказываются на земле с разбитыми носами и сломанными челюстями. Парни пищат, как сучки, но мы продолжаем бить их, нанося удары по головам и туловищам. Ярость, ненависть и страх застилают глаза, и я наслаждаюсь каждой пролитой каплей крови. Но добить их мы не успеваем – подмога прибегает к ним. Теперь восемь мужчин покрепче хватают нас. Один из нас стискивает мое плечо, приставив дуло пистолета к моему затылку.

– Без глупостей поднимайся, Кинг, – рычит тот, что пытается оттащить меня от слишком болтливого юнца. – И скажи своим демонам отпустить наших ребят, если хочешь еще раз увидеть ее.

– Прекратите, – рычу я, встаю на ноги, и стряхиваю грязь с колен, не обращая внимания на пистолет у своей головы.

Здоровяк толкает меня в сторону дома, и я иду, едва сдерживаясь от перехода на бег. Быстро оглядываю братьев, чтобы убедиться, что они в порядке. Все чертовски злы, но целы. У Гида на лице кровь, но он в полном порядке, чтобы она принадлежала ему.

– Черт, этот ублюдок откусил ему ухо! – визжит кто-то за нашими спинами.

У меня вырывается истерический смешок. Мой чокнутый брат на месте.

Мы заходим через парадный вход, и я вижу, что у каждой стены стоят люди Вальдеса. Они не смотрят на нас – они ни на кого не смотрят. Все они шепотом читают молитву, опустив головы. Дьявол в здании, суки, и так просто вы меня не изгоните.

Но все их гребаные слова, обращенные к Богу, которому плевать на них, утихают, когда нас заводят в зал. Мне плевать на то, сколько там людей, что сам Абрам Вальдес стоит в паре метров от меня, потому что все, что я замечаю, – это Селена. Мой прекрасный Ангел лежит на столе, распластанная, сырая и связанная по рукам и ногам. Белая мокрая сорочка облепляет и выставляет напоказ ее тело. С ткани и с золотистых волос капает вода. Губы Селены посинели, но не от ударов, а от холода. Какая она бледная… Кроме пары небольших синяков не вижу видимых повреждений. Вальдес ждал нас, чтобы начать. Несознательно направляюсь в ее сторону, расталкивая всех на своем пути. Селена с трудом открывает глаза и сдавленно всхлипывает.

– Росс… – шепчет она.

Я почти добираюсь на нее, когда меня сбивают с ног. Плюнув на все, вступаю в драку с тремя фанатиками. Они пытаются пырнуть меня, но я вижу лишь голубые глаза своей любимой, молящие о помощи. Расправившись с ними, иду дальше, но Вальдес встает возле Селены. Замечаю отблеск света, а затем и лезвие ножа, приставленное к ее горлу. Селена не издает ни звука, словно она не чувствует его, хотя по ее шее скатывается капля алой крови. Мое тело замирает. По-моему, даже сердце перестает биться.

– Ах, любовь! Не думал, что такие, как вы, мистер Кинг, способны познать ее, – Вальдес театрально вздыхает. – А теперь, дитя, возьми себя в руки и разреши моим братьям и сестрам связать себя. Ты и так наделал слишком много шума из-за какой-то шлюхи.

Дабы показать, что ему лучше не перечить, Вальдес надавливает лезвием чуть сильнее.

– Нет, прошу! – кричу я. – Она тут ни при чем! Отпусти ее!

Лицо Вальдеса перестает быть довольным. В его глазах собирается вся злость и ненависть к моей семьей.

– Сковать их! – рявкает он.

Нас с братьями разводят по разным концам зала. Не пытаюсь заставить себя даже посмотреть на них. Я говорил однажды и скажу еще раз: я справлюсь, если потеряю их, потому что знаю, каково терять членов семьи, но потерять свою душу я не могу. Люди «Руки Господа» приковывают нас кандалами к стенам по рукам и ногам, как собак. Мы можем стоять, но подойти к Селене – нет.

Вальдес брезгливо откидывает нож. Ублюдок не привык пользоваться оружием. За него всегда убивали другие. Он отходит от стола и идет прямо ко мне. Выражение его лица такое же грозное, а взгляд пылает от ненависти. Вальдес нагибается и шепчет:

– Невинной была Лора, но ее ты не пощадил, Дьявол.

Ни один мускул на моем лице не дергается. Я делал много ужасных вещей и принимал миллион неправильных решений, но об убийстве Лоры никогда не пожалею. Я спас Доминика.

– Храни свой секрет дальше, – рычит Вальдес. – Сегодня ты заплатишь за все.

Абрам отворачивается от меня и вскидывает руки, словно он в гребанном кино. Псих.

– Братья и сестры, сегодня свершится правосудие, которого мы ждали многие годы! – обращается он к своим людям. – Эти монстры отравляли жизни миллионов людей и думали, что останутся безнаказанными, но Бог послал нас, чтобы мы остановили господство четырех Королей – четырех Всадников апокалипсиса. Высший суд вынес свое решение. Откровение пришло мне ни один месяц назад, и теперь мы можем исполнить свою обязанность. Первой встретит свою судьбу девчонка.

– Нет! – кричу я. – Возьми нас, но не ее!

– Отпусти ее, сукин сын! – кричат Дом и Ник в один голос.

Пытаюсь вырваться, дергаю цепи, словно они могли бы чудесным образом поддаться, но кандалы лишь врезаются в кожу, сдирая ее до мяса. Все мои братья так же отчаянно пытаются вырваться. Вижу, как Селена начинает дрожать сильнее, теперь не от холода. Ей страшно, и я не могу вынести, как подергиваются ее плечи от безмолвных рыданий. Ловлю ее взгляд и говорю:

– Я здесь, я с тобой, любовь моя. Скоро мы вернемся к Марселле.

Селена кивает, ухватываясь за мою ложь, как за спасательный круг. «Я люблю тебя,» – одними губами произносит она. Слезы текут по моим щекам. Я не должен сдаваться, показывать ей свою слабость. Я должен быть сильным ради нее. Обтираю лицо о плечо, но слезы продолжают течь из глаз.

Вальдес окидывает нас с братьями надменным взглядом, на его губах играет притворно благодетельная улыбка.