Падший ангел - Миранда Эдвардс

– Ты даже просить не будешь? Тогда зачем же ты здесь?

Гид отвечает ему не менее надменной ухмылкой. Они сосредотачиваются друг на друге, общаясь на языке, доступном только психам.

– Я буду ждать тебя в Аду, сволочь, – спокойно произносит Гид. – Там я за все с тобой поквитаюсь.

Вальдеса сбивает с толку спокойствие моего брата. Он не верит, что в Аду его ждет огромный котел, в котором он будет нести наказание за все убийства. Вальдес заливается хохотом, а затем говорит своим людям:

– Несите тряпки и включайте воду. Этим мальчикам надо преподать урок.

– Мы сделаем все, что ты захочешь, только отпусти ее! – в последний раз пытаюсь я сторговаться.

Вальдес разворачивается на пятках и заинтересованно смотрит на меня. В его глазах загорается неподдельное любопытство.

– Знаешь, мальчик, – начинает он, – говорят, что короли никогда не преклоняют колено. Сможете ли вы пасть ниц, если от этого будет зависеть ее жизнь?

Вместо ответа я встаю на колени, низко опустив голову. Люди вокруг начинают перешептываться о величии своего предводителя, но неужели они так слепы, что не понимают, что все это не для него, а для девушки, лежащей на столе? Если здесь и есть великий человек, то ее имя Селена Грей. Женщина, исцелившая нашу семью. Женщина, подарившая мне смысл жизни. Женщина, принесшая в этот мир самое прекрасное дитя.

Мои братья без раздумий опускаются на колени, как и я. Все мы преклонились, но не перед монстром, а перед нашей королевой. Это наш последний шанс вернуть ей часть долга.

– Попытка… была хорошей, но все же этого мало, – растягивая слова, заключает Вальдес. – Вы лишь опозорились, предали самих себя из-за шлюхи.

Дальше все происходит как в тумане. Одна из женщин накрывает лицо Селены плотной тряпкой, другая держит ее голову, а мужчина подносит шланг ко рту Сел. Когда вода начинает литься, я воплю, что есть силы, словно это хоть как-то может остановить их. Селена дергается, ее крики заглушает вода и тряпка. Она задыхается и тонет на наших глазах, а мы можем лишь наблюдать за тем, как ей больно и страшно.

Они убирают шланг и тряпку. Селена истошно кашляет, пытаясь впустить кислород в легкие, но едва ли она начинает дышать, подходит четвертый человек, держа в руках розгу. Он поднимает мокрую ткань сорочки и бьет Селену по бедрам. Ровно семь ударов. Затем возвращается вода, и Селена снова тонет. Ее ноги и руки дергаются в кандалах. Она разбивает локти о стол в кровь и наносит себе много ударов цепью по ногам, итак пострадавшим от розги. На идеальной коже мгновенно образуются синяки и гематомы.

Не знаю, сколько раз они повторяют свои пытки. Кожа на бедрах лопается, и белая ткань пропитывается кровью. Мой голос охрип, и я могу лишь заставлять смотреть себя дальше. Если я сегодня умру и попаду в Преисподнюю, то там меня не смогут ничем испугать. Самое страшное происходит прямо сейчас, на моих глазах, пока я стою на коленях, как слабак. История повторяется.

В какой-то момент Селена теряет сознание. Братья выкрикивают ее имя, пытаясь разбудить и не позволить сдаться. Она жива, я чувствую. Селена слабо двигает рукой, вызывая смешки вокруг.

– Зло не так просто изгнать, – говорит Вальдес, подойдя к ней.

Он проводит своими грязными пальцами по ее лицу, и Селена дергается. Его прикосновение обжигает ее, и она открывает глаза, в которых почти завяла жизнь. Она поворачивается ко мне, не в силах что-либо сказать. Она просто дает понять, что она жива, она все еще со мной, как бы ей не хотелось уйти туда, где не будет больно.

Мой сильный Ангел. Моя волевая женщина.

– Эй, Гилл и Вон, подойдите, – зовет кого-то Вальдес.

Мельком замечаю двух мужчин, подошедших к Селене. Они грубо разрывают сорочку на ней, обнажая ее тело. Селена зажмуривается, а я вновь пытаюсь вырваться. Все, что я делаю, – пытаюсь. Пытаюсь, пытаюсь, пытаюсь… и подвожу ее.

– Не все из вас присутствовали в ночь, когда свершилось правосудие над вашей паршивой матерью, – говорит ублюдок. – Так почему же нам с братьями не проиграть это событие снова для вас? Несправедливо, что только Росс видел высшую справедливость и очищение.

Пораженно падаю на пол. Каждое слово Вальдеса клеймом врезается в мой мозг. Не стоит думать, что хуже быть не может. Всегда найдется доброволец, который покажет тебе наивысшую степень ужаса.

Глава 26

Селена

Однажды мы с Домом, пока жили в Канаде, записались на йогу на гвоздях. Тара много лет проводит такие практики и говорит, что ей они помогают избавиться от внутренней боли. Нам обоим тогда было нужно что-то, что могло бы помочь разобраться с беспорядком в наших головах, и мы цеплялись за любую ерунду. В том числе и йогу на гвоздях. Тренер, преподаватель, гуру – без разницы, кем была эта женщина – говорила всем, что боль лишь иллюзия. Она повторяла это десятки раз, и многие действительно верили ее словам, но мы с Домом сбежали после первой попытки встать на гвозди.

Этой дуре просто не отрезали палец и не секли спину. Боль – одна из самых настоящих вещей в мире, и я думала, что познала ее сполна. До сегодняшнего дня. Вода душила меня, пока кто-то рвал кожу на ногах. В какой-то момент я действительно перестала чувствовать боль, но не потому, что она – плод моего воображения, а потому, что достигла своего предела.

В голове туман, и он, наверное, спасает меня сейчас. Он и серые глаза, что я вижу во снах и мечтах. Росс кричит, извивается в цепях, но ему их не сломать. Он знает это, но все равно пытается вырваться ко мне. Мой Дьявол, моя любовь. По рукам Росса течет кровь. Он слишком сильно тянет кандалы. Хочу сказать ему, чтобы прекратил, но не успеваю.

Сорочка – этот позорный жалкий лоскут одежды – срывается с меня. Холода я больше не чувствую, однако стыд пробегает по телу. Я могла пережить прилюдные пытки, но теперь я не уверена, что смогу выдержать то, что последует дальше. «Правосудие» над Марией Кинг было не только в насилии, а в перерезанном горле. Словно по команде, возле меня появляется женщина с ножом. То ли в моей голове, то ли действительно кто-то ударил судейским молотком. Вот и мой приговор.

Поворачиваю голову к Россу. Я едва ли чувствую собственное тело, но все равно