Шёпот Затопленных Святынь - Игорь Патанин

— Нужно уходить, — сказал мужчина средних лет по имени Фома. — Уже темнеет, а у монголов острый слух и зоркие глаза.

Но Давид остался неподвижен, продолжая наблюдать за церемонией вдалеке.

— Что-то происходит, — прошептал он. — Смотрите.

На фоне заходящего солнца они увидели, как кольцо всадников начало смыкаться, и в наступающих сумерках раздались крики.

— Великий Боже, — выдохнул Иоанн. — Они убивают своих же!

Давид кивнул, его лицо стало суровым:

— Они хотят сохранить тайну могилы Чингисхана. Никто из простых воинов, видевших это место, не должен выжить.

— Но там же тысячи людей! — ужаснулся Фома.

— Для монголов жизнь ничего не стоит, — с горечью произнёс Давид. — Особенно если речь идёт о сохранении тайны. Они верят, что эти воины будут служить своему хану в загробном мире. — Он сделал паузу. — Уходим. Немедленно. Если нас заметят, то тоже убьют.

Они начали осторожно спускаться с холма, стараясь двигаться бесшумно и держаться в тени. Крики и звуки резни за их спинами становились всё громче, и даже Давид, повидавший немало ужасов за свою жизнь, вздрагивал от некоторых особенно отчаянных воплей.

— Нужно запомнить это место, — вдруг сказал он, останавливаясь и оглядываясь на далёкий холм, где проходила церемония. — Запомнить и сделать так, чтобы оно было отмечено.

— Зачем? — удивился Иоанн. — Разве это не опасно?

— Потому что, возможно, однажды эта тайна будет иметь значение, — загадочно ответил Давид. — И потому что тайны имеют свойство становиться оружием в руках тех, кто их знает.

Фома понимающе кивнул:

— Я понял тебя, брат. Ты хочешь сохранить это знание для нашей общины.

— Не только, — покачал головой Давид. — Я хочу создать курган. Памятник. Не самому хану, а тем тысячам, которые сегодня погибли, чтобы сохранить его тайну. И здесь мы создадим тайное место. Где сможем хранить свои секреты. У меня было ведение. К мне являлся учитель Томас. Он сказал, что нужно сделать здесь тайное святилище несториан.

— Он завещал спрятать одну тайну рядом с другой? — удивился Иоанн.

— Именно так, — кивнул Давид. — Потому что монголы никогда не будут искать рядом с могилой своего хана. Это священное для них место. А мы создадим свой курган, свою святыню. И назовём его «Камни скорби» — в память о тех, кто сегодня погибнет здесь.

Фома внимательно посмотрел на Давида:

— Ты говоришь о кургане из голов воинов, охранявших могилу?

— Да, — кивнул Давид. — Мы сложим курган из камней, похожих на головы. И спрячем в нём свои сокровища и знания, я чувствую, что в будущем это место понадобится нашей общине.

— А медальон? — спросил Иоанн.

— Медальон останется у меня, — ответил Давид. — Я понесу его дальше, в поисках убежища для наших братьев. И когда придёт время, я передам его тому, кто продолжит нашу миссию.

Они двинулись дальше, спускаясь с холма в долину, где их ждали лошади. Позади, на фоне темнеющего неба, закончилась кровавая церемония. Там, под землёй, остался покоиться величайший завоеватель в истории, а вокруг него лежали тысячи тел тех, кто служил ему при жизни и должен был, по верованиям монголов, служить и после смерти.

Прошло две недели. В небольшой долине, спрятанной между пологими холмами недалеко от места погребения Чингисхана, кипела работа. Около двадцати человек — мужчины, женщины и даже несколько подростков — укладывали камни, формируя нечто похожее на курган. Но не обычный курган, а состоящий из камней, подобранных и обработанных особым образом — так, чтобы издалека они напоминали человеческие головы.

Давид ходил между работающими, давая указания и помогая с особенно тяжёлыми камнями. Это были выжившие несториане из разных общин, которых он собрал после того, как их поселения были разрушены монголами.

— Брат Давид, — к нему подошла пожилая женщина с морщинистым, обветренным лицом, — я нашла ещё камни, похожие на те, что ты просил. Они у ручья, примерно в полумиле отсюда.

— Спасибо, Марта, — кивнул Давид. — Пошли трёх младших братьев, пусть принесут их.

Женщина поклонилась и отошла. Давид посмотрел на наполовину построенный курган. Работа шла хорошо, но нужно было торопиться. В любой момент сюда могли прийти монголы, и тогда никому из них не удалось бы спастись.

К нему подошёл Фома, держа в руках свёрток, завёрнутый в ткань.

— Вот он, брат, — тихо сказал он, передавая свёрток Давиду. — Как ты и просил. Мы изготовили его точно по твоим указаниям.

Давид осторожно развернул ткань. Внутри лежал бронзовый диск диаметром около 20 сантиметров, покрытый концентрическими кругами и странными символами. По краю диска были расположены отверстия, а в центре находилось крепление для какой-то детали.

— Хорошая работа, — одобрительно кивнул Давид. — Брат Михаил был искусным мастером.

— Он работал три дня без отдыха, — сказал Фома. — Говорил, что это последнее, что он сделает в этой жизни, и хотел, чтобы это было идеально.

Давид печально кивнул. Брат Михаил, один из лучших мастеров их общины, умер два дня назад от ран, полученных во время нападения монголов на их прежнюю обитель.

— Его труд не был напрасным, — сказал Давид. — Этот диск — ключ к величайшей тайне нашей общины. С его помощью и с помощью медальона, — он коснулся серебряного медальона на своей груди, — можно найти кристалл.

— Мы спрячем диск здесь? А что, если монголы его найдут? — обеспокоенно спросил Фома.

— Они не смогут использовать его без медальона, — ответил Давид. — А медальон я буду хранить при себе, пока не найду достойного преемника. К тому же, — он указал на курган, — мы не будем прятать диск здесь. У этого места другая цель. Диск нужно отнести в «Обитель веры».

Он осторожно завернул диск обратно в ткань и передал его Фоме:

— Храни его до вечера. Когда солнце сядет, отправляйся с братьями туда. Священное место защитит диск от наших врагов.

Фома кивнул и отошёл, бережно прижимая к груди свёрток с диском.

Давид остался один, глядя на курган и работающих людей. Его сердце было тяжёлым от скорби и тревоги. Их община почти уничтожена, выжившие рассеяны, преследуемы. Но они сохранят свои тайны, свои знания. И, может быть, когда-нибудь придёт время, когда эти знания снова будут служить людям, а не прятаться в тени.

Он посмотрел в сторону горизонта, туда, где две недели назад они видели захоронение Чингисхана. Две великие тайны теперь будут соседствовать: тайна могилы величайшего завоевателя и тайна древнего кристалла, несущего исцеление и знание.

Вечер опустился на долину, принеся с собой прохладу и тишину. Курган был почти достроен — он возвышался над равниной, суровый и странный, с камнями, напоминающими человеческие головы. В его центре был оставлен проход, ведущий внутрь, где была создана небольшая