Жрец Хаоса. Книга ХII - М. Борзых

Эсрай смутилась, подумав, что первые её мысли после опыта общения с мужчинами оказались в корне неверными. Не стоило так плохо думать о Юрии.

Тем временем из кабинета вышел мужчина в сером костюме, в очках, удерживающий малышку на руках и что-то ей втолковывающий. Девочка и мужчина светились от счастья.

— Княгиня, — поздоровался учёный с Елизаветой Ольгердовной. — Сударыня, — следующий кивок был обращён уже к Эсрай.

— Папа, какая это сударыня? — громким шёпотом возвестила малышка отцу. — Это та самая серебряная фея, о которой я тебе говорила. Это она разрешила заплести ей косички, когда у меня появятся новые ручки.

Теперь пришёл черёд смущаться артефактору-учёному:

— Простите, сударыня, за навязчивость моей малышки. Но в одном я с ней исключительно согласен: вы действительно похожи на серебряную фею.

И, пока малышка не опомнилась, отец с ней на руках отправился дальше по коридору.

Княгиня стояла рядом и улыбалась.

— Глядя на это чудо, иногда я очень жалею, что судьба подарила мне возможность стать матерью лишь единожды. Я бы хотела себе такой же колокольчик, как наша Настенька.

— Простите, княгиня, если задам некорректный вопрос, но почему вы ограничились одним ребёнком?

Эсрай вдруг подумала, что причина для подобного должна быть очень веской.

— Пустое. Прошло уже больше семидесяти лет, потому боль от утраты я пережила и отпустила. Осталась лишь грусть и тоска по несбывшемуся счастью.

Княгиня с Эсрай неспешно прогуливались по коридорам особняка, пока Елизавета Ольгердовна приоткрыла дверь к воспоминаниям о собственной молодости.

— Видите ли в чем дело, я очень любила своего супруга, и это было взаимно. К сожалению, он погиб, выполняя свой воинский долг в молодости. Мы состояли в браке на тот момент чуть больше года. У меня в память о муже остался лишь сын.

— А как же Юрий и Эльза? — осторожно уточнила Эсрай, не желая бередить старые раны княгини.

— Юрий — единственный сын моей внучки. Что же касается Эльзы, то в род её приняли по результатам магической проверки: кровь Угаровых в ней также имеется, но в меньшей степени, чем у Юрия. Однако же никого из них я не выделяю.

Княгиня умолкла, глядя бездумно в окно, выходящее на собственный небольшой парк Угаровых. Она мягко улыбалась, будто бы видела в парке себя с мужем молодыми и счастливыми.

— По молодости кажется, что у тебя море времени, вся жизнь впереди. А сейчас, оглядываясь на свою сотню прожитых лет, я понимаю, как это было наивно думать с моей стороны, что я ещё успею налюбиться, насмеяться, наобниматься и нацеловаться с мужем. Второй раз в брак я не вступила, хоть и были предложения. Не смогла. А ведь я тем самым подложила большую свинью Юре. Будь наш род более многочисленным, ему бы не пришлось искать супругу, переживать о продолжении рода. Но разве мы об этом думаем? Зачастую, принимая подобные решения, мы руководствуемся сугубо личными мотивами, совершенно не думая о последствиях через поколение, два или три. Признаться, после смерти мужа я и не думала, что увижу жизнь своих правнуков и буду активно принимать в ней участие. Всё-таки я командовала полком боевых химер и умереть собиралась на поле боя, явно не дожив до ста лет. Но вышло, как вышло.

Княгиня внимательно разглядывала Эсрай, после чего улыбнулась уголками губ:

— Если вы примете предложение Юрия, то на Угарову вы даже будете больше похожи, чем он сам. Ведь угаровская порода — светловолосая и сероглазая, скандинавская. Однако же ни торопить с вашим решением, ни влиять на него я не буду. Оно должно быть только вашим. Я очень хотела бы, чтобы мой внук любил так же искренне и сильно. И, главное, взаимно, как это случилось в моей жизни. Но это чувство не возникает по щелчку пальцев. Увы, это большой труд и сложный путь компромиссов, решений и потерь, в особенности того, как вы их переживёте — вместе или порознь. Поэтому подумайте, с кем бы вы хотели пройти подобный путь. И если это не мой внук, то лучше откажитесь. Не лишайте ни его, ни себя права на счастье.

Эсрай не смогла сдержать удивления. Княгиня же лишь улыбнулась:

— Да знаю я, знаю, что в эпоху, когда ценится личная сила, я должна была расписывать вам небо в алмазах, чтобы вы согласились стать женой моего внука, а Угаровы получили себе в семью ещё одного сильного боевого мага. Но мне уже чуть больше века, поэтому я имею право на то, чтобы просто любить своих внуков и заботиться об их благополучии, а также говорить то, что я думаю, пусть далеко и не всем.

На этом княгиня склонила голову прощаясь и отправилась дальше по своим делам, оставив Эсрай в задумчивости.

Похоже, прямолинейность у Угаровых — это семейная черта.

* * *

Совещание во дворце проходило преинтереснейшим образом. На нём присутствовали как знакомые мне представители дворянских семей вроде Эраго и Алхасовых, так и несколько незнакомых — вроде тех же Туровых, Белозерских и Усовых. На меня хоть и косились сперва, но после событий на Верещице, освещённых в газетах нашими же журналистами, меня воспринимали как доверенное лицо принца. И плевать, на то что шифр камер-юнкера у меня отставной. Реальное положение дел все видели здесь и сейчас. Потому особых вопросов моё присутствие на совещании не вызывало. Я же по большей части слушал и мотал на ус.

Обсуждение проблемы началось с предложения о созыве лекарского консилиума и закончилось совсем уж категоричным вариантом самосожжения с целью вытравить отраву из организма и переродиться в новом теле. Признаться, одно из наиболее оригинальных предложений поступило от боярина Белозерского. Вот ведь, боярской думы уже давно не существовало, а боярские роды ещё остались.

— Ваше Императорское Высочество, будь вы не фениксом, а какой-нибудь иной тварью, я бы предложил вам естественный вывод из организма этой дряни. Она ведь въелась именно в стрессовом состоянии, таким же и должна выходить, — в запале обсуждения сообщил дорожный боярин с бородой до пупка, завитой в мелкие колечки. Чем-то она мне напомнила рыбью чешую, надо бы узнать в кого Белозерские оборачиваются.

— Это каким же образом? Предлагаете войну продолжить? — поинтересовался Андрей Алексеевич.

— Да, огненный дождь Орциусам над Веной не помешал бы, — под нос себе буркнула императрица, отчего-то позабыв, что за столом сидели исключительно оборотни с удивительно чутким слухом.

Всего одна фраза резко подняла симпатии оборотней к императрице-регенту.

Белозерский только хмыкнул:

— Да нет, речь совсем об ином, Ваше Императорское Высочество. Была бы у вас самочка феникса,