Тебя никто не пощадит - Майарана Мистеру

Моё лицо осталось непроницаемым. За годы службы я научился контролировать каждую мышцу, скрывая любые эмоции за глухой стеной, даже от него.

— Мои мысли всегда сосредоточены на твоей безопасности и безопасности Империи, Эстен, — сухо ответил я, игнорируя его выпад. — Если позволишь вернуться к делу: я бы рекомендовал сменить начальника караула в восточном крыле. Он слишком часто видится с людьми виконта…

Слова застряли у меня в горле.

Удар. Это было похоже на раскалённый железный шип, который с размаху вбили мне прямо в основание черепа.

Я пошатнулся, инстинктивно хватаясь рукой за край подоконника. Дерево под моими пальцами жалобно хрустнуло. Моя магия. Охранный контур высшего порядка, который я в обход всех приличий набросил на Элею, взвыл от боли. Кто-то не просто пытался его пробить — кто-то буквально сжигал его, вливая в разрушение колоссальную, неестественную силу.

— Дэйрон? — голос Эстена резко изменился, ироничная мягкость слетела, уступив место тревоге и лязгнувшей стали. — Что случилось?

Вторая волна боли прокатилась по венам. Щит трещал. Я чувствовал, как Элея задыхается от ужаса на другом конце города.

— Прости, — хрипло бросил я.

Я не стал ничего объяснять. Я совершил немыслимое нарушение протокола — развернулся и рванул к балконным дверям, выбивая их плечом. Ночной ветер ударил в лицо. Я прыгнул в темноту с высоты третьего этажа, на лету сбрасывая человеческую форму. Тьма клубилась вокруг меня, кости затрещали, перестраиваясь, и мощные кожистые крылья с оглушительным хлопком разорвали воздух, поднимая меня над дворцовым парком.

Город внизу слился в смазанную полосу огней. Я летел, ориентируясь на слабеющую, тающую нить своей магии.

Держись, Лея.

Нить оборвалась с глухим хрустом, когда я был над крышами торгового квартала.

Я рухнул в узкий переулок возле аптекарских лавок, приземляясь уже на две ноги в человеческом обличье. Каменная кладка под моими сапогами пошла трещинами от силы удара. Воздух здесь был густым, как кисель. Он вонял озоном, жжёной магией и… палёным мясом.

— Леди Элея! — раздался хриплый, полный отчаяния стон.

Я метнулся к стене. На мостовой, зажимая кровоточащую рану на голове, сидела служанка Элеи — Лирра.

— Где она?

— Увезли… — Лирра подняла на меня мутный взгляд. — На повозке. Четверо. Они ударили её магией…

Мой взгляд метнулся к центру улицы. Вплавленный прямо в брусчатку, ещё дымился кусок чёрного, пузырящегося шлака.

Я подошёл и опустился на одно колено. От остатков артефакта тянуло мертвенным холодом пустоты. В империи был только один камень, способный сожрать драконью магию высшего порядка. Кристалл пустоты.

Обычные уличные наёмники не могли достать такую вещь. Артефакт подобного уровня стоил больше, чем целый город, и хранился в императорской сокровищнице за десятком замков. Мозг, очищенный от паники ледяной драконьей яростью, начал работать с пугающей скоростью.

Зачем похитителям тратить бесценный, невосполнимый имперский артефакт на обычную девушку?

Они знали.

Они сожгли его, потому что им нужно было пробить мою защиту. Меня ударило осознанием, от которого кровь застыла в жилах.

Они знали, что Тень императора, не знающий слабостей, сорвётся с места и бросится её спасать, забыв обо всём на свете. Забыв о долге. Забыв о защите самого императора.

Это был заговор. Тот самый, следы которого я безуспешно искал последние недели. И цель этого заговора — не Элея. Цель — я. Убрать меня с доски, чтобы оставить Эстена беззащитным.

— Сиди здесь. Мои люди скоро прибудут за тобой, — бросил я Лирре, и принимая форму дракона, взмыл ввысь.

Через пять минут я уже шагал по гулким, секретным коридорам под дворцом. Стражники у сокровищницы даже не успели открыть рты, когда я отшвырнул их в стороны потоком воздуха и выбил кованые двери.

Внутри, среди золота и древних реликвий, стоял постамент из белого мрамора. Стекло над ним было аккуратно поднято. Защитные руны погашены. Кристалла пустоты не было.

Взломать сокровищницу снаружи было невозможно. Снять руны мог только человек, чья кровь принадлежала к императорскому роду. Сам Эстен, я или его единственный наследник.

Я развернулся и вышел в коридор, где уже суетились перепуганные стражи.

— Где принц Лифас? — рявкнул я так, что каменные своды содрогнулись.

Начальник караула побледнел и вытянулся по стойке смирно. — Его высочество покинул дворец, милорд Драгмор. Сказал, что направляется в загородную резиденцию на охоту. Взял с собой усиленный личный конвой.

Охота. Вот, значит, как.

Я вытащил из-за пояса сигнальный амулет и сжал его. В ту же секунду из теней вокруг меня начали выступать фигуры в чёрных мундирах — мои личные тени, элита дворцовой стражи, подчиняющаяся только мне.

— Слушать внимательно, — мой голос был тихим, но в нём клокотала первобытная ярость. — Во дворце измена. Немедленно удвоить охрану покоев императора. Никого не впускать, никого не выпускать. Даже членов малого совета.

— Милорд, а если принц Лифас вернётся? — осторожно спросил мой лейтенант.

— Если Лифас приблизится к покоям отца — арестовать. Будет сопротивляться — ломайте ноги, но живым возьмите. Я беру на себя всю ответственность.

— Слушаюсь. А вы, милорд?

Я посмотрел во тьму коридора, чувствуя, как внутри меня разгорается тёмное, безжалостное пламя. Мой дракон требовал крови. Они думали, что, похитив Элею, сделали меня уязвимым. Лифас совершил самую фатальную ошибку в своей жалкой жизни — он разбудил чудовище, которое я годами держал на цепи ради блага империи.

— Я иду на охоту, — процедил я сквозь зубы.

Глава 18

Жидкость полилась в горло, горькая, тёплая, с тягучим травяным привкусом, который я узнала раньше, чем открыла глаза.

Отвар Вилларии. Та самая дрянь, которую она поила меня в прошлой жизни перед каждым сеансом внушения. Вкус въелся в память так глубоко, что мой желудок сжался мгновенно, ещё до того, как мозг успел обработать происходящее.

Я закашлялась. Жидкость потекла по подбородку, по шее, пропитывая ворот платья.

— Побольше заливайте! — раздался голос. Злой, отрывистый, знакомый до судороги в скулах. — Эта мразь должна мне поддаться, иначе Лифас со всех нас шкуру сдерёт.

Виллария.

Я открыла глаза.

Комната. Тёмная, маленькая, с низким потолком и единственным окном, заколоченным досками. Пахло сыростью, пылью и старой штукатуркой. Я сидела на стуле, руки свободны, ноги тоже. Рядом стояли двое мужчин в тёмных капюшонах, те, что меня похтили.

Моя мачеха выглядела так, будто за последние