Университет на горе смерти - Анна Кейв

глаз. Вместо нынешней бунтарской небритости, на снимке Артур сильно заросший, а его борода неопрятна. И у него тогда была совсем другая стрижка – по бокам выбрито, а на макушке собран маленький хвостик каштановых волос. Кажется, такая прическа называется топ-кнот. Дина как-то искала модель на эту стрижку.

– У тебя были покрашены волосы? – не понимаю я.

– Да. Я натуральный блондин, но тогда красился. Как я тебе? Красавчик, ну?

– Непривычный образ, – лаконично отвечаю я.

Артур убирает смартфон и, обнимая, кладет руку мне на бедро. Она медленно скользит выше и забирается под рубашку. Дьяконов тянется к моим губам, но я, собрав волю в кулак, резко отворачиваюсь.

– Что-то не так?

– У меня же ангина. Я не хочу тебя заразить.

Парень соблазнительно ухмыляется:

– Я готов заболеть и стать твоим соседом по палате.

– Здесь парни и девушки лежат в разных отделениях, – огорчаю я его.

– Жаль, очень жаль. Секс в больнице – такого у меня еще не было.

Я вспоминаю слова Кристины о том, что врачи боятся, что студенты начнут «шпилиться». Что ж, видимо, они не спроста озаботились этим вопросом. Такие как Дьяконов здесь пол этажа перетрахают.

– Ты пойдешь на Осенний бал? – я перевожу тему на более безопасную. Но тем не менее не отстраняюсь от парня и не убираю его руку. Большая и крепкая ладонь Артура прожигает кожу на моей талии.

– Я что, похож на гребаного принца, чтобы таскаться по балам? – усмехается он. – Или… Стой, ты только что позвала меня на бал?

– Что?! – я растерянно хлопаю глазами. – Я не… Я просто спросила!

– Просто спросила, пойду ли я с тобой? – издевательски обольстительно уточняет Артур.

– Нет, я не имела это в виду, – твердо отчеканиваю я, понимая, что раскраснелась так, что на температуру это уже не спишешь. – К тому же, у меня нет платья.

– Жаль, я бы согласился. И хер с ним с платьем, можно вдвоем прийти в джинсах и произвести фурор в стиле пофигизма.

Я недоверчиво свожу брови к переносице:

– Правда согласился бы?

– Ну да, почему нет? Бал уже скоро, выбирать пару мне не лень. Раз ты настаиваешь…

– Я не настаиваю!

– Поздно не настаивать, я уже согласился, – с довольной усмешкой говорит Дьяконов.

– Тебя родители не учили, что это парень должен приглашать девушку, а не наоборот? Если это не белый танец, конечно.

Парень фыркает:

– Нет, не учили. Отцу важна моя учеба, а не воспитание. А матери, которая восполняла бы эти пробелы, у меня нет.

Я хмурюсь. А действительно, что там с мамой Артура? Я о ней ничего не слышала.

– Прими мои соболезнования, – тихо произношу я.

– Причем тут соболезнования? Она как бы жива.

– Жива?

– Почему такое удивление?

– Просто редко встретишь отцов-одиночек. Только если жена умерла. Матери обычно не уходят из семей, бросая детей. Это прерогатива мужчин.

– Мать так и хотела поступить – уйти вместе со мной. Но отец не позволил ей. Вообще, я не помню своей матери. Отец мне все детство говорил, что она умерла от рака. Даже на могилу какой-то тетки возил, представляешь?

Артур кладет голову мне на плечо. Я осторожно касаюсь кончиками пальцев его волос и начинаю поглаживать.

– А она не умерла?

– Нет. Когда мне было лет одиннадцать, я искал свое свидетельство о рождении – в школе попросили. И нашел документ. Это была отказная от меня или что-то вроде того. Она была написано матерью уже после ее «смерти». Мы всегда ездили на кладбище на годовщину ее «смерти». Поэтому я хорошо помнил точную дату. И тогда я начал копать.

Парень замолкает. Я не знаю, сказать что-то или спросить, что было дальше? Он начал откровенничать со мной, и я боюсь его спугнуть. Но пока я размышляла, Артур, тяжело вздохнув, продолжил:

– У моего отца детективное агентство. Это упростило мне поиск.

– Детективное агентство? – вырывается у меня. По коже пробегаются мурашки. Как бы не выйти сейчас на скользкую дорожку.

– Да, он начинал работать следаком в органах, но у него есть предпринимательская жилка. И благодаря ей он решил развить свои способности в другом направлении. Сперва у него была небольшая контора, но дело быстро пошло в гору. Он ас в своем деле, этого не отнять. Так что у меня была возможность покопаться в базах данных и прочем. Я был смышленым пацаном. И так я нашел свою мать. Вполне себе живую и здоровую.

– Вы встретились?

– Да. Она меня сразу узнала. Сказала, что я копия своего отца. Она пригласила меня войти – я пришел прямо к ней домой. Ее муж был на работе, а она сидела в декрете. Оказалось, что у меня есть брат и сестры по материнской линии. Мальчишке тогда было на вид лет пять, а девочкам – то ли двойняшкам, то ли близняшкам – около года. Она называла, как их зовут, но я не запомнил.

– Она сказала, почему… бросила тебя?

– Да. Отец был, как это сейчас модно говорить, абьюзером. Он не поднимал на нее руку, но давил морально и психологически. Когда она решила с ним развестись, он не стал ее держать, но заявил, что сына – то есть меня – не отдаст. Она с ним судилась, пыталась отстоять права на меня, но в итоге отец как-то пригрозил ей – уже точно не помню – и она написала отказную.

Мать пыталась встретиться со мной – караулила у забора детского сада, когда группу выводили на прогулку, приходила на занятия, на которые меня отвозила няня. И да, это действительно было. Она всегда приносила какие-нибудь сладости.

А потом об этом узнал отец, и сказал, что у этой «тети» умер сын моего возраста. И, мол, я очень похож на ее ребенка, поэтому она постоянно приходит. Он попросил, чтобы я больше не разговаривал с ней, только напоминал, что я не ее сын, а она мне не мама. Мол, я сделаю доброе дело и помогу пережить ей утрату, если перестану идти на контакт. Я был мелким и поверил ему. Она приходила несколько раз, а я ее отталкивал. Больше она не появлялась.

Мать смирилась, снова вышла замуж, родила новых детей. Она сказала, что я могу