Греческая тирания: у истоков европейского авторитаризма - Эдуард Давидович Фролов

Амфиктионов захват фокидянами Дельф застал врасплох; лишь соседние локры выступили немедленно на защиту святилища, но недалеко от Дельф, у так называемых Федриадских скал, были встречены Филомелом и наголову разбиты.

Отбив таким образом первую контратаку своих противников, Филомел занялся устроением дел в Дельфах. Священный город был теперь инкорпорирован в состав Фокидского союза. Друзья фокидян — Астикрат и его товарищи — получили право вернуться на родину, а их противники подверглись репрессиям: их избивали, а имущество конфисковывали, причем особенно пострадал знатный род Фракидов. Все богатые граждане были обложены налогом, который должен был дать средства для содержания наемников (Филомел первое время старался по возможности не трогать храмовых сокровищ). Прочие дельфийцы, т. е. очевидно, простолюдины, совершенно не пострадали, и было ясно, что Филомел старается привлечь их на свою сторону.

Успокаивая умы, он заверял, что занятие Дельф осуществлено фокидянами не ради ограбления храма и не с какой-либо иной преступной целью, а лишь для восстановления своих старинных прав на руководство святилищем и для уничтожения сделанных амфиктионами несправедливых и противозаконных распоряжений. Последние теперь действительно были уничтожены: Филомел распорядился, чтобы записи о них были соскоблены с каменных стел.

Между тем потерпевшие поражение локры обратились за поддержкою в Фивы, где и без того уже были готовы к выступлению против фокидян. Немедленно решением общесоюзного беотийского собрания фокидянам была объявлена война и первые беотийские отряды выступили в поход, по-видимому, в земли локров для защиты их от возможного вторжения фокидян. Одновременно беотийцами была начата энергичная дипломатическая кампания с целью проведения на ближайшей осенней сессии амфиктионов нового осуждения фокидян и объявления им войны уже от имени Амфиктионии.

Филомел со своей стороны также не терял времени и вел не менее энергичную подготовку как в политическом, так и в чисто военном плане. Искусно использовал он все возможные средства для оправдания совершенной им акции в глазах эллинов и в первую очередь самих фокидян. Он заставил Дельфийский оракул дать ему предсказание о предстоящей войне, и Пифия, уступая принуждению, изрекла, что он может поступать, как ему угодно. Этот вынужденный и отчасти двусмысленный ответ Филомел не преминул истолковать самым буквальным образом, объявив, что бог предоставил ему право поступать по собственному усмотрению. На созванном теперь общем собрании фокидян он использовал этот, с позволения сказать, оракул для внушения своим соплеменникам большей уверенности в правоте осуществляемых им акций и в успехе в предстоящей войне.

Одновременно Филомел направил в важнейшие города Эллады — в Афины, в Спарту и даже в Фивы — специальных послов (он отобрал их из числа личных своих друзей) с поручением разъяснить его позицию. Филомел заявлял через этих послов, что целью его акции в отношении Дельф отнюдь не был злой умысел против храмовых сокровищ; эти сокровища находятся в полной сохранности, и он готов позволить любому проверить наличный состав хранящихся в Дельфах посвящений; он хотел лишь восстановить старинные права фокидян на руководство святилищем. В сознании правильности совершенного им дела Филомел призывал всех эллинов в случае нападения на новых патронов святилища либо прийти к ним на помощь, либо по крайней мере сохранять нейтралитет.

В Фивах и в дружественных им или зависящих от них городах представления Филомела, разумеется, были отвергнуты. Однако афиняне и спартанцы, в пику фиванцам, не только удовлетворились объяснениями Филомела, но и открыто вступили с ним в союз. Следуя их примеру, так же поступили некоторые другие общины Пелопоннеса, в частности Коринф Наряду с дипломатической Филомелом активно велась и непосредственно военная подготовка. Дельфы обнесли стеной, был произведен дополнительный набор граждан в фокидское ополчение и в широких масштабах осуществлялась новая вербовка наемников. Для привлечения последних Филомел увеличил жалованье в полтора раза. При этом оказалось недостаточно тех средств, которые были получены за счет конфискаций и обложения налогом богатых дельфийцев, и в конце концов пришлось посягнуть на священное имущество Аполлона. Возможно, что это было обставлено Филомелом в форме займа, однако, даже если это было и так, истинный характер такого займа должен был быть очевиден всякому.

Разумеется, это посягательство на священную казну общегреческого святилища не могло не скомпрометировать дела фокидян в глазах большинства эллинов. Во всяком случае фиванцами и связанными с ними амфиктионами это немедленно было истолковано как ясное и недвусмысленное подтверждение фокидской злокозненности и нечестия. Однако пока инициатива принадлежала фокидянам, они могли и пренебречь этой хулою. Важнее было завершить создание большой наемной армии, и, очевидно, что фокидские руководители придерживались того мнения, что при сложившейся ситуации слишком церемониться в выборе средств не приходится. С другой стороны, по меткому, хотя, может быть, и резкому замечанию К.Ю. Белоха, в Греции имелось достаточно людей, готовых продать свою шкуру тому, кто больше заплатит, не слишком-то заботясь о нравственной или религиозной стороне дела.[29] Поэтому не приходится удивляться, что Филомелу в короткий срок, уже, по-видимому, к осени 356 г., удалось довести численность своей армии до 5 тыс. человек.

Между тем в начале осени состоялась очередная сессия амфиктионов, на которой по предложению беотийцев фокидянам была объявлена Священная война. Решение о войне было вынесено подавляющим большинством голосов, но это были голоса все тех же беотийцев, фессалийцев и связанных с ними общин — локров, дорийцев у Эты, перребов, магнетов, фтиотидских ахейцев, долопов, энианов. Такие важные города Греции, как Афины, Спарта, Коринф, остались на стороне Фокиды, и это ставило под сомнение успех предстоящей борьбы со “святотатцами”. Впрочем, ввиду близости зимы военные действия в этом году так, вероятно, и не начались, и Филомел имел еще несколько месяцев свободного времени, чтобы завершить начатые приготовления. Он с успехом использовал предоставленную ему отсрочку, в частности, для вербовки наемников, и к весне следующего года располагал уже армией, насчитывающей более 10 тыс. пехоты и конницы.

Весенняя кампания 355 г. открылась вторжением фокидян в область соседних восточных локров. Филомел, очевидно, понимал, что при пассивной обороне фокидяне будут иметь мало шансов на успех в борьбе с объединенными силами своих соседей — локров, беотийцев, фессалийцев, тем более, что их собственные союзники, афиняне и спартанцы, будучи заняты в тот момент своими делами, не могли оказать им эффективной поддержки. Единственным шансом для фокидян в этих условиях было всемерное использование своего центрального положения и проведение энергичных наступательных операций с целью захвата ключевых позиций, разъединения неприятельских сил и разгрома их по частям. Именно этими соображениями и было, должно быть, продиктовано вступление Филомела в Локриду.

Здесь он первоначально имел успех: в конном сражении