Греческая тирания: у истоков европейского авторитаризма - Эдуард Давидович Фролов

разбил локров и явившийся к ним на помощь передовой отряд беотийцев, а затем нанес поражение успевшему проникнуть в Локриду шеститысячному войску фессалийцев и их союзников. Однако оттеснить фессалийцев обратно за Фермопилы так, по-видимому, и не удалось, и когда в Локриду вступили главные силы беотийцев и объединенные войска союзников достигли внушительной цифры 13 тыс. человек, Филомел, на помощь которому прибыло всего лишь 1500 пелопоннесских ахейцев, должен был ретироваться перед превосходящими силами противника и отступить на юг, за реку Кефис.

Затем какое-то время прошло в маневрировании, целью которого было со стороны союзников найти пути для вторжения в Фокиду, а со стороны Филомела — помешать такому вторжению. Развязка наступила, по-видимому, уже осенью, когда во время очередного маневра недалеко от города Неона (Тифореи) Филомел неожиданно наткнулся на вражеское войско и не смог уклониться от боя в невыгодных для себя условиях. В ожесточенном сражении фокидяне, сильно уступавшие в количестве своим противникам, были наголову разбиты, а их полководец, отчаявшись найти спасение в бегстве, покончил с собой, бросившись вниз с отвесной скалы. Впрочем, заместитель Филомела Ономарх сумел собрать остатки фокидского войска, которые он теперь отвел в глубь страны. Союзники, чьи потери тоже, вероятно, были значительными, не отважились последовать за неприятелем и таким образом оставили победу неиспользованной.

Поражение под Неоном, сколь бы ни было оно тяжким, отнюдь не привело еще фокидян к полному краху, и война продолжалась еще достаточно долго после гибели Филомела.

Попытаемся теперь дать общую оценку созданного Филомелом режима. Мы могли бы отметить прежде всего, что конституционные, республиканские формы, при которых состоялось назначение Филомела в стратеги-автократоры, не утратили совершенно своего значения и в дальнейшем. Так, при Филомеле продолжало функционировать общее собрание фокидян, на котором он счел нужным огласить полученный от Пифии оракул, и, очевидно, лишь уважением к полисным, республиканским традициям можно объяснить стремление Филомела воздействовать на умы своих соплеменников обычным путем — через оракулы и речами, произносимыми на народном собрании, равно как и его, пусть даже неискренние, заявления о готовности представить отчет по поводу наличного состава храмовых сокровищ в захваченных им Дельфах.

Однако, с другой стороны, заметно действие и иного, опасного для полисных устоев начала. Мы имеем в виду личный момент, который, сыграв, как уже отмечалось, достаточно большую роль в достижении Филомелом власти, продолжал проявляться в различных аспектах его правления, придавая ему неконституционный, тиранический оттенок. И прежде всего, нельзя не отметить, что успехом своих первых начинаний, стало быть и упрочением своего режима, Филомел, подобно многим начинающим тиранам, в немалой степени был обязан личной связи с чужеземным правителем, именно со спартанским царем Архидамом, политическое и финансовое содействие которого явилось в буквальном смысле слова основополагающим для судеб нового режима. Столь же роднит Филомела с другими тиранами и личный характер связи его с наемным войском, которое было создано его усилиями и вначале целиком содержалось на средства, ему лично принадлежавшие или же им самим раздобытые.

Замечательны также и другие проявления личного начала в действиях Филомела: поручение ответственных дипломатических миссий своим личным друзьям, использование храмовых сокровищ в Дельфах, официально поставленных под контроль общины фокидян, не только по собственному усмотрению, но и на собственные свои прихоти (ср. сообщение Феопомпа, которое необязательно должно быть сплетней, о том, что Филомел подарил золотой венок, бывший посвящением лампсакцев, фессалийской танцовщице Фарсалии [FgrHist 115 F 248]).

Наконец, не исключен династический характер унаследования власти преемником Филомела Ономархом. Последний мог и не быть братом Филомела по природе, как это утверждает Диодор (XVI, 56, 5; 61, 2), но что не согласуется с показаниями других авторов. Тем не менее, между двумя сменившими друг друга правителями могла вполне существовать личная связь, ибо весьма возможно, что своим назначением в соправители, а следовательно и в вероятные преемники, Ономарх был обязан личной воле Филомела.

Все эти проявления личного, монархического начала весьма знаменательны, однако нельзя не признать известной правоты за Г. Берве, когда он подчеркивает, что отзвуки поведения, характерного для тиранов, можно обнаружить лишь в начале деятельности Филомела.[30] Во всяком случае отмеченные выше отдельные проявления так и не слились при Филомеле в одну господствующую, определяющую линию. У нас нет, например, оснований утверждать, что захват Дельф был произведен Филомелом всецело на свой страх и риск; что избиения, конфискации и обложение налогом богатых дельфийцев осуществлялись им в собственных корыстных целях; что сокровища Дельфийского храма были присвоены им себе лично и пр.

Вообще в случае с Филомелом мы не можем говорить ни о злостной узурпации власти, ни о последующем использовании этой власти всецело в собственных интересах правителя. Наоборот, впечатление такое, что отдельные ростки монархического или даже тиранического начала как-то растворялись в осуществлявшемся Филомелом общем деле фокидян или, иными словами, что личный момент здесь оказался в соподчинении с “национальным”. Разумеется, власть Филомела от этого не становилась менее авторитарной, однако таким образом она избежала полного превращения в тиранию.

В соответствии со всем сказанным одинаково неверным представляется нам и безусловное сближение правления Филомела с тиранией, и непременное отделение его от нее. Правильнее считать, что в лице Филомела мы сталкиваемся с особым типом единоличного правителя, который, обладая рядом тиранических признаков, в целом оставался верен своему первоначальному назначению и был не столько тираном, сколько “национальным” предводителем, “национальным” вождем.

Соответственно и созданный Филомелом режим должен быть квалифицирован как режим личной власти, видящей свое призвание в решении большой “национальной” задачи, или, если не порывать совершенно с понятием тирании, как своего рода “национальная” тирания. Основанный на взаимодействии двух различных моментов — личного и “национального”, этот режим в дальнейшем мог претерпеть изменения, однако, в какую сторону и как далеко — об этом можно будет судить лишь после того, как будет дан обзор правления преемников Филомела — Ономарха, Фаилла и Фалека.

3. Авторитарный режим преемников Филомела

Поражение и гибель Филомела должны были сильно поколебать уверенность фокидян в успехе затеянной ими авантюры. На состоявшемся теперь в Дельфах в присутствии союзников общем собрании фокидян было подвергнуто обсуждению сложившееся положение. Во время дебатов произошло окончательное размежевание политически активных граждан на две различные группировки соответственно различию в подходе к решению вопроса о войне.

Одна группировка склонялась к миру. Это были главным образом представители полисной элиты, состоятельные, благочестивые граждане, которых должны были тревожить не одни только предосудительные, с общепризнанной точки зрения, поступки фокидских руководителей в отношении Дельфийского святилища. Помимо этого, помимо превратностей вспыхнувшей из-за этого войны, их, несомненно, пугали перспективы внутреннего развития и прежде