Восхождение Морна. Том 7 - Сергей Леонидович Орлов

недели, даже если будут ошибки. Если вы вмешаетесь в её решения в первый же месяц, она воспримет это как недоверие и закроется. А судя по тому, что я успел о ней услышать, закрытая и раздраженная госпожа Озёрова несколько… опасна для окружающих».

«Учту».

«Второе. Лекарей подбирайте с расчётом на то, что госпожа Озёрова будет с ними сталкиваться ежедневно. Один скандалист среди шести магов с пробуждённым ядром превратит её кабинет в филиал Мёртвых земель быстрее, чем вы успеете вмешаться. Так что постарайтесь брать тех, что поспокойнее».

«Здравая идея».

«И третье. Не забудьте про бумаги, господин Морн. Госпожа Озёрова, как я понял, боевой маг, а не юрист. Так что договоры найма, распределение долей с мадам Розой, условия оплаты лекарей — всё это нужно переложить на более компетентного человека. Иначе вы через месяц обнаружите, что лечебница построена, а юридически она принадлежит… никому».

«Понял, Себастьян. Спасибо.»

Пока я обдумывал слова Себастьяна, Степан взял в руки третий лист. Какое-то время молча его разглядывал, потом поскрёб подбородок и тяжело вздохнул. По одному этому вздоху было видно, что последний лист он ко мне нёс совсем не так охотно, как первые два.

— Степан, заканчивай вздыхать и излагай. У меня мало времени.

— Рад бы, Артём Родионович. Только случай такой… мутный, что ли. И не совсем понятно, есть ли тут вообще повод разбирать.

— Ну так начинай с начала, а там посмотрим.

Степан кивнул, собрался с мыслями и наконец заговорил.

— Вы знаете, кто такая Гюрза?

— Слыхал.

— Ну так вот. У Гюрзы ватага небольшая, пять душ, сама шестая. Уважаемая ватажница, если прямо говорить, несмотря на то, что баба. Ходит лет восемь, а последние годы водит команду за второй порог, иногда и глубже забирались, но нечасто. Два года назад, помню, сунулись они к дальним руинам, еле ноги тогда унесли. С тех пор так далеко уже не совались, ходили с оглядкой, и потерь у них, считай, до этой недели не было. Мужик её, Кузьма, у неё же в ватаге и ходил. Женаты были лет пять.

— Ходил?

— Вот именно, Артём Родионович. Ходил. Неделю назад пошли они к южной гряде, возвращаются, а Кузьмы-то с ними и нет. Гюрза рассказывает, что на болоте тварь выскочила, Кузьма в тот раз прикрывал отход, тварь его и взяла. Тело не вытащили, это понятно, как его из болота-то вытащишь. Ну и пришла она позавчера, принесла все бумаги и попросила выплату, как жена погибшего.

Мы с Серафимой переглянулись. По её лицу было видно, что и она сути проблемы пока не уловила.

— Ну а что не так-то?

Степан ответил не сразу.

— Да вот в чём дело, Артём Родионович. Если смотреть по нашим правилам складчины, то случай у Гюрзы чистенький. Взнос уплачен, ходок не вернулся, жена пришла за выплатой. Тут и обсуждать нечего, платить надо. А вот если смотреть по тому, что на самом деле вокруг этой истории творится, картинка получается совсем другая.

Степан передохнул и продолжил.

— У Гюрзы, Артём Родионович, уже года три мужик на стороне имеется. Лёшка-Тихий, у неё же в ватаге и ходит. И не то чтобы они особо прятались с этим делом — в Сечи вообще сложно что-то подобное утаить. С Кузьмой они последние полгода ругались так, что соседи через две стены слышали. Причём ругались серьёзно, а по-Сечински, то есть с угрозами и обещаниями друг другу всякого нехорошего. А на второй день после того, как вернулись из выхода без Кузьмы, Гюрза уже ходила с Лёшкой при всём честном народе. И даже вида не делала, что хоть немного горюет по бывшему мужу.

Он посмотрел на меня.

— И ещё одно, Артём Родионович. Я вчера через одного кума подкатил к двум её ходокам, которые с ней в том самом выходе были. Аккуратно так подкатил, не в лоб. Так они мне сначала в два голоса, слово в слово, пересказали версию Гюрзы, будто её перед этим вдвоём наизусть учили. А потом один из них замолчал, а второй взял свою кружку, выпил её в один глоток и тихо так, спокойно говорит: «Степан Игнатич, давай мы про этот выход больше разговаривать не будем.» И ушёл. Второй следом за ним, даже пиво не допил…

Серафима поставила кружку на стол и подняла на меня взгляд. Похоже, Степан прав — ситуация действительно выглядела скверно.

— А самое неприятное, — продолжил ходок, — что версия Гюрзы насчёт того, что Кузьма прикрывал отход, не очень бьётся с тем, как они обычно в выход шли. Прикрывал отход у них обычно сам Лёшка, потому что у него реакция быстрее, а Кузьма шёл в середине, он на болотах себя не очень уверенно чувствовал. Это ни для кого не тайна. Но если у Гюрзы спросить, она просто скажет, что в тот день решила попробовать поработать в другой формации.

Я молча слушал и вертел в голове картинку.

Формально случай у Гюрзы идеально чистый. Взнос уплачен, ходок не вернулся, прямой выгодоприобретатель у нас на пороге со всеми бумагами. По правилам, которые я сам же только что назначил, складчина платит и в чужие разборки не лезет.

Только вот если мы сейчас Гюрзе выплатим, то через неделю половина Сечи будет знать, что Артём Морн своими деньгами проспонсировал мокруху. А ещё через неделю у кого-нибудь обязательно щёлкнет в голове, что схема-то, в принципе, рабочая и простая. С ближайшим родственничком будущей жертвы договорился заранее, жертву в складчину вписал, в Мёртвые земли вывел, там же оставил, деньги получил, с подельником поделился.

А если подельник окажется размазнёй, так можно и не делиться вовсе, а припугнуть, чтобы молчал, или вообще прихлопнуть. И всё это будет куда дешевле любой Гильдии Теней, которая за такое заказное дело сотни золотых сдирает. А тут вся мокрая работа, считай, самими Мёртвыми землями и делается.

С другой стороны, складчина у нас не для того, чтобы в сплетнях копаться. Погиб боец в мёртвых землях — родственники должны получить выплату. Без вариантов. Откажешь сегодня Гюрзе на основании бабьих разговоров, завтра откажешь какой-нибудь честной вдове, потому что и про неё соседки что-то шептали. А послезавтра у нас в системе станет на сто клиентов меньше, потому что никто уже не будет верить, что его семья выплату получит.

Получается, что правильного ответа между «заплатить» и «не заплатить» просто нет. Оба варианта складчину убивают, только с разных концов. Значит, ответ должен быть третий.

«Себастьян, ты этих людей знаешь лучше меня. Если