Восхождение Морна. Том 7 - Сергей Леонидович Орлов

— Бери, — сказал я, не дожидаясь, пока он назовёт цифру. — С Игнатом сам согласуешь, он тебе это оформит как аванс в счёт будущих долей с новых ватаг. Если не хватит — добавим. Дочка у тебя одна и в Сечи ей делать определенно нечего.

— Одна, — согласился Степан. — Умная, зараза. Вся в мать.

Сизый на полу перестал изучать что-то у себя под крылом, поднял голову и посмотрел на Степана с неожиданной серьёзностью.

— Батя, а она у тебя на кого учиться-то едет?

— На лекаря, — сказал Степан. — Простого, без дара. У неё к этому с детства тяга.

— О, — уважительно сказал Сизый. — Это дело. Лекаря всегда при куске хлеба будут. Особенно у нас в Сечи.

— В столице, Сизый, — мягко поправила Надежда от прилавка. — Девочка в столицу едет.

— А. Ну тоже нормально. В столице тоже люди, тоже болеют. — Сизый подумал секунду и добавил: — Но у нас всё равно лучше. У нас вон, братан сейчас лечебницу открывает. Пусть возвращается, место будет.

Степан посмотрел на Сизого, потом на меня, и на лице у него впервые за весь разговор проступила нормальная, человеческая улыбка.

— Через пять лет, Артём Родионович, я вам напомню про этот разговор.

— Напомни, Степан. К тому времени мы, может, уже и в столице лечебницу откроем.

Он аккуратно собрал свои листы обратно в папку, застегнул её и встал с табурета. Пиджак на нём в плечах опять натянулся так, что кружевной воротник рубахи встал дыбом, и я поймал себя на мысли, что первым делом после прибавки надо ему подсказать, где в Сечи обитают нормальные портные. А там уж пусть сам разбирается. Не маленький.

В этот момент над дверью нахально звякнул колокольчик.

— А вот и я, Артём Родионович. Соскучились по мне?

Лиса прошла в зал, на ходу сдёргивая с головы капюшон, под которым обнаружилась знакомая рыжая копна, неаккуратно заплетённая в косу, и острая мордочка с вечно прищуренными глазами. Оглядела зал, оценила состав присутствующих, ткнула подбородком в сторону Степана.

— Здорово, Игнатич. Что, нашёл дочке деньги на учёбу?

Степан поперхнулся и посмотрел на неё так, будто она ему только что в кружку плюнула.

— Ты, рыжая, откуда об этом знаешь?

— Да брось, Игнатич. — Лиса хихикнула в ладонь и плюхнулась на свободный табурет. — Я про всех знаю, кто рядом с господином Морном крутится. Так что про дочку твою, про столицу и про то, сколько там за первый взнос просят, я уже неделю как в курсе.

Степан крякнул в бороду и посмотрел на меня с видом человека, который искренне не понимает, как с этим вообще жить.

— Артём Родионович, это что у нас, каждый ребёнок в Сечи теперь так людей читает?

— Не каждый, Степан. Только этот.

— Лисичка, — мягко сказала Надежда от прилавка. — Ну ты хоть в лавке-то попридержи язык.

— Надежда Петровна, я попридерживаю.

— Лиса, — сказал я.

Она тут же посмотрела на меня, и всё её трепетание как рукой сняло. Осталась острая мордочка и прищуренные глаза, которые теперь смотрели прямо и очень внимательно.

— Слушаю, Артём Родионович.

— Есть работа. Мне нужно найти одного человека.

— В городе?

— Не совсем. То есть… не знаю.

— Имя?

— Не знаю.

— Где живёт?

— Не знаю.

— Чем занимается?

— Тоже не знаю.

Лиса прищурилась и склонила голову набок.

— Негусто, Артём Родионович.

— Негусто, — согласился я. — Но лицо я тебе покажу.

Я подтянул к себе чистый лист, взял с края стола уголёк и начал рисовать.

Рисовать я в прошлой жизни умел неплохо. Не Рембрандт, конечно, но для того чтобы по портрету узнали живого человека на улице, вполне достаточно.

Лицо девушки стояло у меня перед глазами так же чётко, как в ту минуту, когда оно проступило сквозь огненные всполохи в видении. Я начал с овала, потом наметил скулы, тёмные глаза, чуть приподнятые брови, тонкий нос, губы. Дошёл до подбородка, постоял, подумал, стёр линию пальцем и перерисовал мягче.

Само лицо восстанавливалось по памяти кусками, я его подправлял, стирал и возвращался к нему по второму разу, добиваясь сходства. А вот узоры легли на бумагу сами, до последней завитушки, от подбородка вверх по шее и до виска, по правой стороне. Ничего подобного я в жизни раньше не встречал, и глаз зацепился за них намертво.

Я развернул лист к девушке.

— Ну что скажешь, Лисичка, сможешь найти информацию об этом человеке?

Глава 14

Лисичка берется за дело

Лиса придвинула лист к себе и наклонилась над ним так низко, что рыжая прядь выбилась из-под капюшона и свесилась прямо на рисунок. Она эту прядь заправила за ухо привычным движением, будто делала так сто раз на дню, и снова уставилась на бумагу.

Молчала она долго. Секунд десять, не меньше, что для Лисы было целой вечностью. По разговорчивости она вполне могла сравниться с Сизым.

— А откуда вы её вообще знаете? — спросила она наконец, не поднимая головы.

Я задумался, стараясь правильно подобрать формулировку. Рассказывать Лисичке о видениях под высокой температурой не стоило, не в тех мы ещё отношениях. Да и это могло сказаться на интенсивности её поисков. Одно дело искать настоящего человека, и совсем другое гоняться за призраком, который преследует работодателя.

Так что придётся подбирать более мягкие формулировки.

— Да так, встречал один раз.

— А она вас знает?

Я подумал секунду.

— Похоже на то. По-крайней мере, мою фамилию она точно знает.

Лиса чуть приподняла голову, посмотрела на меня из-под чёлки и снова опустила взгляд в рисунок. По её лицу было видно, что она прекрасно слышит, сколько в моих ответах пропущено, и прекрасно понимает, что допрашивать меня об этих пропусках бесполезно. В её уличном мирке это называлось «господин не рассказал, а значит, на то есть причина».

— И это всё, что есть? Вы уверены?

— Точно уверен.

— Угуу…

Лиса подняла на меня глаза и прищурилась. Точно так же она прищуривалась, когда месяц назад я впервые поймал её за руку при попытке меня обчистить. Фирменный её прищур, за которым всегда шёл быстрый расчёт дальнейших вариантов.

— Вы её в Сечи видели? Или где?

Я на секунду замялся. Формально, конечно, здесь. Вот только чуйка подсказывала, что к этому городу она никакого отношения не имеет. Больно уж лицо аристократичное. Девушка с такими узорами вписывалась в Сечь примерно так же, как породистая борзая в свору дворняг.

— Здесь. Но я не думаю, что она местная.

— Угуууу…

Она снова опустила глаза в рисунок и медленно