Юрий Шевченко - Александр Юльевич Бондаренко

В «сопроводиловке» указывалось: «…Направляем… копию секретной географической карты… На карте… маркированы стратегические шоссейные асфальтированные дороги… указаны границы районов влияния… и подчёркнуты названия центров повышенной активности освободительного движения. Карта получена нашим секретным источником… Такие карты имеют гриф “секретно”».

В общем, не просто «географическая карта». Но это будет несколько позже, а пока «Джеймс» докладывал в Центр, что у него есть реальные возможности выехать в Португальскую Гвинею. В ответ Москва прислала ему длиннющую радиограмму – список того, какая информация интересует Центр. Каждый пункт задания содержал по несколько подпунктов: выяснить то, это, это, это и это… Причём всё это нужно было запомнить: определённая логика, способствующая запоминанию, там была.

Самым страшным тут были радиосеансы: много различных цифр, которые периодически менялись, без записи тут было невозможно. Кстати, есть такая оперская шутка: «Лучше тупой карандаш, чем острая память». Так вот, к Шевченко она не подходила исключительно по той причине, что, как настоящий художник и архитектор, он терпеть не мог плохо заточенных карандашей. Коллеги вспоминают, что все карандаши в его кабинете всегда были отточены идеально, а если какой-то тупился, то Юрий Анатольевич сразу доставал ножичек и придавал ему достойный вид, причём все стружки и грифельную крошку он аккуратно стряхивал на бумажку. Кажется, в этом занятии он находил для себя особенную приятность.

При том все записи «Джеймс» делал с учётом того, что они в любой момент (все под Богом ходим!) могут оказаться в руках противника и не должны показаться подозрительными. Поэтому записи он вёл подобно записям расходов, но мы ничего тут объяснить не сможем, ибо сами не понимаем. Известно только, что тем же приёмом пользовался Алексей Михайлович Козлов, однако шесть лет спустя, когда он оказался в руках южноафриканской контрразведки, та всё-таки смогла расшифровать его записи. Юаровцы проверяли каждый лист и спрашивали: «Что это у вас за записи?», а он твёрдо стоял на своём, говоря про расходы. Самое обидное, что когда для его допроса приезжали контрразведчики из ФРГ, то они всё приняли за чистую монету, и вопрос мог бы быть закрыт. «Правильно, каждый немец ежедневно записывает расходы! Всё нормально!» – уверенно заявили немцы своим местным коллегам, не обратив особого внимания на эти бумаги, но южноафриканцы, не имевшие подобной практики ведения домашнего хозяйства, всё-таки продолжали сомневаться. И ведь не напрасно, потому как в конце концов они сумели расшифровать найденные записи.

Но это будет ещё в 1980-м или позже, а пока Юрий пользовался тем же самым приёмом, зная, что французы – достаточно скупой народ, и они, так же как и немцы, ведут скрупулёзный подсчёт своих расходов.

Глава 12

Португальская Гвинея

Итак, где-то в начале весны 1974 года «Джеймс» вылетел в столицу тогдашней Португальской Гвинеи – город Бисау. Что удивительно, бушевавшая в стране война между португальскими колониальными войсками и мятежниками открывала для Ксавье, как для архитектора, очень неплохие перспективы. Белые люди, да и, явно, не только они, бежали в столицу с контролируемых повстанцами территорий, из тех регионов, где шли бои. Население Бисау росло как на дрожжах: если в 1955 году это были скромные 18 тысяч, то в 1970-м – 71, а к концу десятилетия его численность возрастёт до 110 тысяч. Понятно, что людям нужно было где-то жить, а значит, для архитекторов и строителей всегда была работа, тем более что ни вторых, ни, в особенности, первых не хватало. Потому, очевидно, и министр мгновенно распорядился обеспечить французскому архитектору «зелёную улицу».

Между тем мысли этого са́мого архитектора были далеки от градостроительных проблем: в полёте он тщательнейшим образом анализировал полученное задание, думал о том, как его выполнить. Хотя там были вопросы, для ответа на которые вообще не требовалось никакого труда. Ему особенно запомнились два из них: «Как осуществляется охрана аэропорта в Бисау?» и «Сколько в местном парламенте находится белых и чёрных?». Было понятно, что систему этой самой охраны он сможет увидеть по прилёте, а чтобы ответить на второй вопрос, сюда и лететь было не надо: пойди в библиотеку, возьми подшивки иностранных газет, которые там были, и подсчитывай… «Неужели всё это важно для безопасности нашей Родины?! Обалденно! – думал он. – На эти вопросы и дурак ответит». Только впоследствии, уже работая в Центре, Юрий Анатольевич понял глубокий смысл тех самых элементарных вопросов. Нам он объяснил это так:

Если я скажу по возвращении, что мне было очень сложно за такое короткое время найти источников, чтобы ответить на поставленные вопросы, что такой возможности я не имел, – это значит, что боевая задача мною не выполнена. В таком случае дайте мне пистолет с одним патроном – чтобы, как офицеру, сохранить свою честь… Однако в обширном моём задании были и те самые элементарные вопросы, не ответить на которые просто было нельзя, а потому Центр всегда мог сказать, в смысле – доложить, что “задание частично выполнено”. Это была такая хитрость, которая свидетельствовала, что Центр был очень внимателен к нелегалам!

Времени на поездку ему был определён один месяц.

Ну и действительно, пока самолёт шёл на посадку, пока Ксавье спускался по трапу, он уже успел увидеть, как охраняется небольшой аэропорт Бисау: четыре спаренных пулемёта, два бронетранспортёра и порядка взвода охраны. Всё! В общем, он ещё не успел ступить на землю Португальской Гвинеи, как уже ответил на первый вопрос. Точнее, почти ответил. Шевченко, насколько мы помним, был перфекционист, а потому любую задачу старался выполнить с максимальной эффективностью, так, чтобы были решены все вопросы, учтены все мелочи, все подробности. Вот и в данном случае, визуально изучив систему охраны аэропорта, он пришёл к выводу, что не знает системы тамошних зенитных пулемётов: определить это с воздуха не представлялось возможным.

По привычке разведчика интересоваться всем, он несколько позже оказался неподалёку от аэропорта, подошёл к одному из постов с пулемётом, дружески поприветствовал и угостил сигаретой стоявшего на посту солдата. Спросил: «Ты пулемётчик?» – и получил утвердительный ответ. Ксавье заметил, что вокруг полно валялось стреляных гильз, и попросил разрешения взять несколько штук. На вопрос, зачем ему этот хлам, сказал, что хочет сделать из них сувенир – пушечку, и объяснил как. Идея пулемётчику понравилась, и он не только разрешил забрать гильзы сколько нужно, но даже предложил в качестве сувенира несколько боевых патронов – уже в обмен на сигареты. Бартер совершился, и участники сделки расстались, довольные друг другом.

Потом, на всякий случай, Ксавье закопал эти боеприпасы в саду под деревцем и укрыл их прошлогодней листвой, благо её было