Предатели за спиной - Ольга Олеговна Погожева

– Профессор Присли утверждал, что у менталистов особая мутация мозга, – заговорил Ян, разглядывая собственные переплетённые пальцы. – А я исходил из теории, что основная мутация у них… у нас в крови. Так кто же оказался прав, мисс Эвергрин?

Джен пригладила потускневшие пряди Джона и обернулась.

– Я не нанималась в рефери, профессор, – коротко улыбнулась Джен. – Поэтому предположила, что правы оба, и что отличий от нормотипичного человеческого организма у менталистов гораздо больше, чем мы считали изначально.

Ян резко выпрямился.

– Это объясняло бы то, что менталистов становится меньше, – медленно проговорил профессор. – Если мутаций действительно так много, то плохая совместимость с людьми рано или поздно приведёт к вымиранию. Со стихийниками проще: там отличия только в типе крови. А менталисту нужен менталист…

Маргарет ощутила, как за спиной вздрогнула Эвелин Ллойд.

– То есть… – задыхаясь, едва слышно выдавила Эвелин, – это не моя вина? То, что у нас с Джоном никак не получались дети…

Джен не ответила, зато отозвался Ян.

– Если исходить из теории мисс Эвергрин, а у нас все основания ей верить в данном вопросе, то… вполне возможно. Твоя фертильность, разумеется, имела значение, но причиной долгого отсутствия детей мог быть сам Джон. Точнее, ваша несовместимость. Говоря проще, если бы у тебя в роду попадались менталисты, дети получились бы гораздо быстрее.

– Они и так получились! – вдруг вскрикнула Эвелин, сжимая кулаки, а спину Маргарет обдало пробирающим ветром и колючими иглами льда. – Если бы она не убила нашего первенца!..

Агент Морган повела пальцами, убирая холод, и сжала кулак, нагревая воздух в палате. В тёплом помещении магу льда, вроде Эвелин, приходилось сложнее; по крайней мере, не заморозит кого-нибудь в лёд по неосторожности.

– Я не знал, – первым нарушил молчание доктор Вольф. – Мне жаль, Эвелин.

– Когда я сидела в следственном изоляторе, – глухо проговорила миссис Ллойд, роняя бессильные руки. – Джен пришла… пыталась свести с ума… Удар ментальной магии принял на себя наш малыш… Я не знала, что беременна…

Маргарет протянула руку и коротко сжала ледяные пальцы миссис Ллойд. Ладонь, разогретая после магии огня, могла бы растопить лёд, но не застывшую, словно статуя, ирландскую стихийницу.

– Всё так, – тяжело подтвердил профессор Зборовский. – Эмбрион сгладил магическую атаку собственным ещё слабым полем, но организм матери всё равно пострадал. Дитя погибло.

– А мне ты не говорил, – без упрёка проронил доктор Вольф, глядя сквозь Джен. – И Джон молчал.

– Джон не знал, – прошептала Эвелин, прислоняясь к стене и закрывая глаза. – Я ему так и не рассказала…

По белоснежной щеке стекла прозрачная капля, срываясь с подбородка кристаллом льда.

– Никогда не следует поступать дурно при свидетелях, – поглаживая ладонь брата большим пальцем, задумчиво проговорила Джен. – Не считайте меня убийцей младенцев, профессор: я не знала о положении невестки. В отличие от доктора Вольфа, я не вижу чужие ауры.

– Поэтому потребуется целая команда, чтобы спасти Джона, – распрямил плечи Зборовский. – Вы погасите защиту Джона, я буду зашивать, а Константин станет моими глазами, потому что я тоже не вижу разрывов в его ауре, только чувствую…

– Звучит как план, – медленно кивнула Джен. – Можем приступить прямо сейчас.

– Прямо сейчас мы всё обсудим, – возразил Ян. – Я должен понимать, как вы это делаете. И не погасите ли вы наши поля, случайным или неслучайным образом. Если такая вероятность существует, всё может сорваться.

– Такая вероятность существует, но она столь минимальна, что я не стала бы о ней переживать, профессор, – вежливо откликнулась Джен. – Радует, что вы не подставили под сомнение разбитую аксиому, и я не должна доказывать вам ошибочность устоявшегося мнения. Один менталист может воздействовать на другого, как на любую силу найдётся большая. Вопрос лишь в том, насколько большая. Задача состоит в том, чтобы многократно превзойти чужое поле и подавить его столь же незамысловатым образом, как ломают ворота при осаде. И здесь я должна отдать вам должное, профессор. Ведь именно ваша сыворотка легла в основу моего препарата.

Ян не переспрашивал, мысленно уже прикидывая варианты создания подобного препарата, зато доктор Вольф не обременял себя размышлениями о том, что уже придумано до него.

– Невозможно, – припечатал магэксперт, выпрямляясь на неудобной табуретке. – Чтобы это сработало, ваш таран должен быть в сотни раз мощнее ворот. Иначе любой сильный менталист легко подчинил бы более слабого. И если предположить, что вы добились нужного результата, то как долго ваш мозг проработает на таких оборотах? Голосую за кровоизлияние при первом же запуске. Ни один менталист, даже самый гениальный, не потянет такого напряжения.

Джен улыбнулась почти искренне.

– Вы очень проницательны, доктор, – похвалила мисс Эвергрин. – Признаюсь, мои поиски метода воздействия на менталистов напоминали дешёвую комнату страха: темно и повсюду грабли. К счастью, помогли заказы на магические бомбы. Я так часто работала и экспериментировала с сыворотками на крови стихийников, что мне пришла в голову сумасбродная мысль. Если сыворотка профессора Зборовского – это чистой воды концентрация магической энергии стихийников, почему бы не сделать того же с кровью менталистов? Никакого видимого разрушительного эффекта ментальная сила не имеет, и для массового производства подобный препарат не представляет никакой ценности. Скажем, если вколоть его обычному человеку, то всё, чего мы добьёмся – это заражение крови.

– Выяснили, разумеется, опытным путём.

– Не перебивайте, доктор Вольф, – мягко упрекнула Джен, поправляя очки. – С другой стороны, если вколоть препарат менталисту, можно стремительно и многократно усилить возможности его мозга. Увы, подобный эффект длится всего несколько часов, однако каждое повторное введение препарата способствует ускоренной мутации крови и мозга, и изменения, насколько я могу судить, необратимы. Уверена, можно добиться подобного эффекта на перманентной основе, и доработать эту сыворотку труда не составит. Было бы время и желание.

– Насколько эти изменения критичны? – осторожно поинтересовался Ян. – Ведь любой стимулятор вызывает как минимум привыкание к его использованию. Мозг, который получил стимуляцию определённое количество раз, может попросту атрофироваться без неё.

Джен Эвергрин отвернулась от собеседников, вновь посмотрев на брата. Джон оставался таким же безучастным к обсуждению собственного спасения, как и прежде, но Джен вглядывалась в него так, словно ждала ответа.

– Я пока не нашла способа, чтобы обезопасить подопытного менталиста, – наконец медленно отозвалась она. – Сыворотка действительно вызывает зависимость. Возможно, если я найду способ закрепить эффект, сделать его перманентным… а до тех пор…

– Нужны постоянные инъекции, – закончил доктор Вольф.

Профессор Зборовский мыслил глубже.

– И каждый раз всё более сильные, – негромко добавил он. – Это радикальный метод, мисс Эвергрин.

– Зато действенный, – откликнулась Джен, не отрывая взгляда от брата. – Кроме того, профессор, чем чаще используешь сыворотки, тем большей мутации подвергается мозг,