Первая буква Севера - Лина Винчестер

— Ты подводишь к спортивной драме, да?

— Ты должна это увидеть. — Взяв с тумбочки пульт, он включает висящую на стене плазму. — Это про игрока в лакросс, который после травмы вновь учится играть, основан на реальных событиях, кстати.

Я плюхаюсь на кровать под презентацию фильма от Айзека. Ей-богу, он говорит об этой картине с таким восторгом, будто она снята по биографии члена его семьи, и это заставляет меня улыбаться. Айзек помешан на спортивных драмах и фильмах о гонках.

— Это французский фильм, — устроившись рядом, он прижимает меня к себе, — есть дубляж, но лучше смотреть с субтитрами, чтобы проникнуться атмосферой.

— Пожалуйста, только не субтитры! — ною я, потому что мне становится лень следить за субтитрами, в итоге я теряю суть и начинаю задавать вопросы по сюжету, что очень раздражает Айзека.

— Однажды мы поедем в Париж, — бормочет он, чмокнув меня в макушку и одновременно выбирая версию с субтитрами.

Спустя двадцать минут фильма мои глаза слипаются, слышу, как Айзек недовольно цокает, но все же прижимает меня ближе к себе.

***

Вернувшись домой поздно вечером в хорошем настроении, я переодеваюсь в пижаму и устраиваюсь на кровати в компании тру-крайм подкаста и пузырьков с увлажняющими сыворотками. К моменту, когда начинают рассказывать про убийство первой жертвы серийного убийцы, в комнату заглядывает Мейсон.

— Как прошел шпионаж?

Не отрывая взгляда от экрана, я продолжаю легкими движениями массировать лицо, нанося сыворотку.

— Расскажу, когда научишься стучаться.

Подняв руку, Мейсон демонстративно постукивает костяшками по приоткрытой двери и плюхается на кровать, отчего лежащий неподалеку ноутбук подпрыгивает.

— Сняла видео?

— Ничего не вышло, тренера не было, а еще меня засекли. Все обошлось. Но больше не проси меня о таком, если бы я не нуждалась в машине, то ни за что не согласилась.

— Прости, мы с парнями чуть с ума не сошли, весь день ломаем голову, как «Пираньи» сделали это.

— Хорошо тренировались и играли? — предполагаю я, на что Мейсон фыркает, закинув руки за голову.

— Невозможно настолько повысить навык и всухую разгромить соперника, которому всегда проигрываешь.

— Может, им просто повезло? — Пожав плечами, я открываю тюбик и набираю еще немного сыворотки. — К тому же «Пираньи» всегда были хороши в футболе, уж тебе ли не знать.

— Ты вообще на чьей стороне? Или уже стала одной из них?

— Ты прекрасно знаешь, на чьей я стороне. — Взяв пипетку, тянусь к Мейсону, чтобы капнуть ему на лицо, на что он отталкивает мою руку, будто я решила брызнуть на него кислотой. — Но еще я реалист, статистика их побед за прошлый год говорит сама за себя.

Мейсон не спорит, потому что сам не раз злился из-за того, как хороши в игре парни из «Мемфиса». В прошлом году перед финалом Мейсон получил травму и не смог сыграть против «Пираний». Мы проиграли, Мейсон считает себя виноватым, ведь мог спасти положение и поменять исход игры. И думаю, это правда, ведь мой брат действительно потрясающий игрок.

— Где мои ключи от машины за смелость?

Я протягиваю ладонь.

— Я должен платить за воздух? А вдруг ты все придумала?

— А может, я придумаю для родителей историю о том, как ты набрал денег в долг?

— Ладно-ладно. Но раз ты с пустыми руками, то тачку получишь всего на один день и только послезавтра, завтра никак, у меня свидание.

— Не хочешь в выходные съездить к Марте?

— Нет, — сухо бросает Мейсон, отведя взгляд. — Я переписывался с ней на днях, у нее все хорошо.

— Для того, чтобы увидеться с Мартой, нужно, чтобы у нее все было плохо?

— Нет. Просто, — прикрыв веки, он потирает лоб, — я жутко скучаю по ней, Бэйлс. И, если честно, боюсь, что при встрече расплачусь, как девчонка. Мне стыдно, что мы выставили ее за дверь, будто она чужой человек.

— Марта все понимает, а еще переживает за нас и будет рада увидеться.

— Посмотрим ближе к выходным.

Это значит «нет». Мейсон с легкостью демонстрирует агрессию или безразличие, но остальные эмоции считает проявлением слабости, он боится этого. Не знаю, повлияли ли на него вечные упреки мамы, что слезы работают раздражителем или же он сам по себе такой. Но факт в том, что мы с детства знали, что если проявишь слабость или будешь капризничать, то мама расстроится, а в худшем случае у нее может начаться новый приступ мигрени, и тогда несколько дней нам нужно будет вести себя тихо и бесшумно передвигаться по дому. Даже при падении проще было стиснуть зубы и молча перетерпеть боль, чтобы не будить мигрень, которая словно стала еще одним членом нашей семьи.

Зато Марта жалела нас и над каждой царапиной охала так, будто мы вернулись с кровавой бойни. Как бы Мейсон не храбрился перед мамой, рядом с Мартой он превращался в изнеженного мальчика, зависимого от заботы и доброго слова, в такие моменты он становился другим человеком, и не могу сказать, что мне не нравилась эта версия моего брата.

Марта была островком безграничной любви и заботы в нашем доме, без нее это место, о котором с такой любовью сегодня говорила Руби, просто пол и стены. Я даже не чувствую грусти от мысли о переезде.

Глава 18 Деградация

Деградация — этим словом можно описать мои будни в «Мемфисе». Не понимаю, в какой момент я позволила страху полностью охватить меня и запереть в чертовой туалетной кабинке. Я прочла каждую надпись по нескольку десятков раз, досконально изучила трещины на полу и стала невольным свидетелем сплетен о людях, которых не знаю.

После вчерашней встречи с Айрис внутри меня что-то щелкнуло. Враг наконец-то обрел лицо, до этого я получала лишь анонимные записки и перешептывания за спиной. Как ни странно, но страх во мне немного снизил обороты, мне придется противостоять не кровавым монстрам, а таким же девчонкам, как и я. Конечно, я понимала это и раньше, но фантазия дорисовывала страшные картинки.

Остановившись у локера, ввожу код и, открыв дверцу, встречаю множество новых записок. Протянув руку, беру одну из них и разворачиваю:

Убирайся отсюда, грязная шлюха!

Качнув головой, сминаю записки в кулак и бросаю