Первая буква Севера - Лина Винчестер

— Хорошо, там есть одна нормальная девчонка, живущая в ржавой груде мусора.

— Перестань говорить это. В следующий раз, когда встретишься с Микки, то будешь вести себя дружелюбно, если не хочешь, чтобы мы поругались.

Оторвав руки от руля, Айзек вскидывает ладони в примирительном жесте.

— Как скажешь.

Лежащий в ладони телефон вибрирует, на экране горит: «мама», и мой живот скручивается от страха. Сейчас я должна быть в школе, она звонит, потому что знает, что я прогуливаю?

Приложив палец к губам, я прошу Айзека помолчать и провожу пальцем по экрану:

— Да?

— Бэйли, я не смогу забрать тебя из школы. Я сейчас случайно встретилась с Изабель в супермаркете и пригласила их к нам на ужин, нужно подготовиться. Попроси Мейсона или Айзека забрать тебя, не хочу, чтобы ты ездила на автобусе, там одна антисанитария.

— Хорошо.

— Не забудь, что тебе нужно успеть привести себя в порядок, так что не задерживайся.

Завершив вызов, я с шумным выдохом откидываюсь на спинку сиденья.

— Сегодня твои родители придут к нам на ужин.

Не скрывая удивления, Айзек медленно поворачивает голову.

— Здорово, — кивает он.

— Да, здорово, — шепчу я в ответ.

По реакции Айзека легко догадаться, что опасения мамы насчет холода между нашими семьями оправданы. Не удивлюсь, если она выследила Изабель, чтобы пригласить к нам на ужин.

***

После того как мы с Айзеком прогуляли остаток учебного дня в кинотеатре, он подвозит меня домой.

— Скоро увидимся, не прощаюсь. — Чмокнув его в губы, я выхожу на улицу и нехотя плетусь в сторону дома. Если мама сама занялась подготовкой к ужину, то наверняка много нервничает и злится.

Открыв дверь, я пересекаю холл и с опаской иду в сторону кухни, откуда доносится аромат соуса барбекю.

Услышав знакомое тихое пение, я прибавляю шаг. Стоя спиной ко мне, Марта моет посуду и, плавно покачиваясь, мычит под нос «Oh, pretty woman» Роя Орбисона. В груди расплывается тепло и впервые за долгое время появляется ощущение, что я наконец-то дома.

— Марта?

Вздрогнув, она оборачивается и, выключив воду, снимает перчатки.

— Моя принцесса, как я рада тебя видеть!

Подавив радостный визг, чтобы не раздражать маму, я в секунду пересекаю кухню и крепко обнимаю Марту.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, отстраняясь.

— Твоя мама позвонила, попросила помочь, так что я взяла отгул на работе.

В этом вся мама, она знает, что Марта ни за что не откажет в помощи нашей семье.

— Я так соскучилась по твоей еде.

Глянув в сторону плиты, я потираю руки.

— Еще ничего не готово. — Легонько ущипнув меня за щеку, она кивает в сторону выхода. — Иди собираться, миссис Шепард сказала, что сегодня очень важный вечер.

Приставив два пальца к виску, как пистолет, я высовываю язык, на что Марта со смехом выгоняет меня с кухни.

Поднявшись в комнату, я переодеваюсь, выбирая твидовую юбку и легкую блузу. Надеваю жемчужные серьги, освежаю макияж и, собрав волосы в низкий хвост, спускаюсь в гостиную, где уже сервирован стол, вокруг которого мама ходит с оценивающим видом.

— Нужно заменить хрустальные канделябры на серебряные, — бубнит она самой себе. — Марта!

Мельком глянув на меня, мама цокает.

— Переоденься, — просит она, не поднимая головы. — Во что-то более праздничное.

— Это ведь просто ужин.

— Не заставляй меня повторять, пожалуйста. Черт, да где же она? Марта!

Вернувшись в комнату, я переодеваюсь в легкое сиреневое платье на тонких бретельках и спускаюсь в гостиную, где канделябры уже поменяны.

— Слишком вызывающе, — сразу же выдает мама, поправляя цветы в вазе.

— Ты даже толком не взглянула.

— Мне хватает доли секунды, чтобы оценить внешний вид, Бэйли. Декольте слишком откровенное.

— Да брось, ничего не видно.

— Кажется, я ясно выразилась.

Раздраженно выдохнув, я иду к холлу.

— Не топай, не стоит показывать характер. В моей просьбе нет ничего тяжелого.

— Что мне надеть? — спрашиваю я, обернувшись.

— Что-то приличное и нарядное.

Раскрыв дверь в гардеробную, я перебираю плечики на рейлах и останавливаюсь на голубом платье в стиле пятидесятых. Подол достает до середины икр, атласный пояс жемчужного цвета выгодно подчеркивает талию, а зона декольте прикрыта. Выбрав туфли, спускаюсь в гостиную, скрестив пальцы, потому что не хочу снова переодеваться.

— Пойдет?

— Нет, голубой тебя полнит.

— Ты серьезно?

Рука мамы замирает над десертной ложкой, которую она собиралась поправить.

— Похоже на то, что я шучу? И бога ради, смой этот розовый цвет с губ, выглядит дешево.

— Это трендовый цвет, — настаиваю я, впиваясь ногтями в ладони.

— Сейчас в тренде шлюхи?

В голове вертится куча обидных слов, которые я топлю в бассейне под названием «нельзя грубить родителям».

Я возвращаюсь в комнату, громко топая, потому что знаю, как это раздражает маму. Когда ты не можешь сказать что-то грубое, то начинаешь делать вещи, которые выведут обидчика из себя. Это мое единственное оружие в данном случае.

Наспех смыв макияж, я снимаю резинку с волос и взлохмачиваю волосы пальцами. Остановившись у комода, выдвигаю ящик с постельным бельем, перебираю его, пока не нахожу белую простынь. Накинув на голову, кутаюсь в нее, как в мантию, и выхожу.

Я замираю в дверном проеме гостиной, покорно склонив голову, пока мама стоит спиной ко мне и дает наставления Марте. Заметив меня, Марта вздыхает, чувствуя приближающуюся ссору.

— Не совсем празднично, зато скромно. Что думаешь, мам? — Когда она оборачивается, я невинно хлопаю ресницами. — Я больше не похожа на шлюху?

Приподняв уголок губ, мама хмыкает. Медленно пройдясь вдоль комнаты, она останавливается у камина и поправляет рамки с семейными фотографиями. Я только сейчас замечаю, что на ней надет брючный костюм лилового цвета, который она купила на свой день рождения для похода в дорогой ресторан. Не понимаю, во что она пытается превратить непринужденный вечер с семьей Айзека? Хочет показать, что у нас все не так плохо? Не хочет чувствовать себя ниже по статусу из-за размера их банковского счета?

— Отличное представление, Бэйли. Спасибо, что с пониманием относишься к моей просьбе. Ты ведь видишь, что для меня очень важен этот вечер. С тех пор как у нас появились проблемы, мы никуда не ходим, все близкие, узнав о нашем положении, якобы слишком