Беспощадный целитель. Том 7 - Константин Александрович Зайцев

Вот оно. Не просьба, а условие. Парень из приличной семьи только избавился от влияния криминального авторитета и уже ставит условия повелителю духов, и, Великое Небо, как же мне это нравилось. Слуги, которые не ставят условий, ломаются в первый же шторм. А этот пришёл торговаться. С чаем, с прямой спиной, с ценой, которую назвал сам. Из таких растёт гвардия. Настоящая, что прикроет твою спину, когда ты слаб. Та, что крепче любой купленной за монеты.

Я улыбнулся. По ощущениям с той стороны это, наверное, выглядело так, как выглядит улыбка тигра, которому предложили союз, потому что Дэмион на мгновение перестал дышать, но взгляда не отвёл. Молодец. Проверку выдержал.

— Хорошо, — сказал я. — Научу. Тому, что поднимет тебя до дворянства, и тому, о чём дворяне не рассказывают. Одно условие, Кросс. — Я поднял палец, как он только что. — Ты не идёшь в вассалы графу. Ни сейчас, ни после Академии, ни когда его люди придут с красивым договором и очень разумными доводами. Твоя присяга уже занята.

Он не спросил кем. Этот умный мальчик знал ответ с той секунды, как принёс вторую кружку.

Дэмион кивнул и протянул руку. Я пожал её. Крепкая ладонь, мозоли от копья, серые разводы уходят под рукав. И где-то в моей памяти шевельнулся старый церемониал. В Небесной империи так скрепляли не сделки. Так скрепляли клятвы, за нарушение которых спрашивали кровью. Здесь не было ни свидетелей, ни писцов, ни жертвенного огня. Только два человека, кружка остывшего чая и долина, темнеющая внизу.

По рукам.

— Когда начнём? — спросил он, забирая у меня пустую кружку. Практик. Ни минуты на торжественность — и правильно, торжественность вообще переоценённый товар.

— После турнира. Сначала поставим замок на твою дверь. Я обещал, и это не терпит. Учить человека, у которого тьма выходит без стука, — всё равно что учить жонглированию горящими факелами на пороховом складе. — Я помолчал и добавил то, что он заслужил знать: — И, Кросс. Алиса в курсе части моих дел. Не спрашивай её и не проверяй — если ей понадобится тебе что-то сказать, она скажет сама.

— Знаю. — Он повёл плечом, и в этом движении было больше, чем в ином докладе. — Она молчит так, что слышно. Я не слепой… — Он осёкся на слове, глянул в сторону ниши, где спала Алиса, и закончил тише: — Я не дурак, Алекс. У вас с ней свои счёты. У нас с тобой теперь свои. Мне хватает.

Глава 20

Нас подняли на рассвете, и мысли, крутившиеся у меня перед сном, окончательно оформились в структуру, так что перед вратами я донёс до своей команды правду. Обычно наставники её раскладывают уже после поражения, на разборе, но сегодня я не наставник, а неформальный командир отряда. Так что стоит выложить болезненную правду до старта.

— Сейчас будет неприятно и обидно, но факты таковы, что с ними не поспорить, — начал я издалека, пока проходила формальная подготовка к началу этапа. — Считаем честно. У нас гонка до кристалла. У двадцать третьей пять ходячих бойцов, у нас четыре с половиной. И да, подруга, я говорю это при тебе, потому что врать тебе бесполезно, а жалеть оскорбительно. С тобой на руках мы идём вдвое медленнее любого их темпа. Мы дойдём до кристалла целыми — это я гарантирую, — но дойдём вторыми.

Команда молчала, а вот Алиса — нет.

— А давайте я просто сяду? — Она сказала это тоном человека, предлагающего очевидное. — Вот тут, у врат, на камушке. Посижу, вы добежите до кристалла, вернётесь, заберёте. Я даже скучать не буду, просто расслаблюсь и потренирую свои навыки.

— Заманчивое предложение, но оно упирается в два возражения. Первое: за пассивность бойца снимают баллы. Я уже проверил правила: регламент считает команду по всем пятерым, и если до кристалла не дойдёт никто, нас будут судить по головам, а твоя голова простаивала. Второе: я не оставляю раненого друга одного на камушке в разломе, где может произойти что угодно. Это не обсуждается даже в шутку.

— Тогда что ты предлагаешь? — спросила Эйра.

— Предлагаю следующий вариант. Команда идёт полным составом. Движемся в боевом порядке, обычным темпом. Зачищаем всё на своём пути и собираем ядра тварей, добирая дополнительные баллы. Морока идёт с основным составом, а я иду один. Налегке, прямиком к кристаллу.

Возле врат резко стало намного холоднее: похоже, ледяная королева занервничала.

— Нет, — сказала Эйра.

— Аргумент?

— Ты один. В гнездовом ярусе. Где нас двое суток топили адресно и где ждёт недобитая стая. — Она чеканила, как на плацу. — Официально я капитан, но по факту в разломах командир ты, а командир не бегает в одиночку по вражескому тылу, командир…

— Командир делает то, что приносит победу, — сказал Дэмион.

Все посмотрели на него. Он стоял, привалившись к скале, и смотрел мимо Эйры, прямо на меня.

— Разложи сама, Ледышка. Впятером с Алисой мы и вправду медленные. Вчетвером без него мы всё ещё опасная боевая единица. Ты и я остановим кого угодно, а ещё есть техники Колючки и Морока, которая видит засады сквозь камень. А он один… — Дэмион усмехнулся углом рта, — ты видела его один на один с этим Разломом. Разлом тоже видел. Это самый разумный вариант, и ты это знаешь. Просто тебе не нравится слово «один».

Эйра смотрела на него долго. Потом на меня. Потом выдохнула — коротко, сквозь зубы, как выпускают пар из перегретого котла, чтобы не рвануло.

— Хрен с вами, шовинисты проклятые. Как капитан я ставлю условия. Ты оставляешь метки и на рожон не лезешь. И если через три часа от тебя нет сигнала, то мы бросаем гонку и идём за тобой, и плевать мне на этап.

— Принято. — Я не стал торговаться: она уступила главное, мелочи были её правом. — Встречный регламент: вы не геройствуете, головы берёте только те, что сами лезут, Морока — в середину порядка. Кросс, ты на острие. И помни: твоя тьма выходит только по команде. По твоей, Кросс. Не по своей.

— Она подчинится, — сказал