Беспощадный целитель. Том 7 - Константин Александрович Зайцев

стряхнул с кулаков тёмное и посмотрел на меня через зал. Металл стекал с его рук нехотя, втягиваясь под кожу, и я отметил это «под кожу» отдельно. Ферро казался жалким дилетантом в сравнении с этим парнем, что в таком возрасте уже начал трансформацию слияния со стихией. Глядя на это, я понял, почему он такой.

Я отпустил свои слуховые каналы, и мир вернулся звоном и капелью. Райс втянулся в мою тень, огонь в нём улёгся до уголька, но по нити тянуло тем же тёмным удовлетворением, что и у ямы. Тень вернулся в татуировку и с гордостью транслировал, что он великий охотник, и я был с ним полностью согласен. Вот именно из-за свободы воли слуги всегда лучше рабов. А я уже начал напитывать свою маленькую армию энергией из ядра.

— … честнее людей, — донеслось до меня окончание фразы. Он говорил спокойно, дыхание уже выровнялось. — Я же говорил. Разлом решил, и я опоздал. Претензий нет, Доу.

— Ты почти не опоздал.

— «Почти» — любимое слово проигравших. — Он подошёл к постаменту, глянул на мою эмблему в воздухе без всякого выражения, потом на меня. Взгляд задержался на моих рёбрах. Я держал корпус чуть косо, а от такого глаза это не прячется. — Она тебя достала?

— Трещина в рёбрах. Жить буду. И если тебе хватит баллов на финал, можешь не думать — они будут в порядке.

— Жаль. — На его губах появилось подобие улыбки, первое за всё знакомство. — Я рассчитывал на финал с тобой, но если третья не облажается, то шансов у меня нет. Теперь финала у меня нет, а долг за честную гонку есть. — Он двинулся к своей галерее, бросив через плечо тем же тоном, каким сообщают адрес: — Понадоблюсь — найдёшь двадцать третью и спросишь Нортона. Там знают.

— Нортон. — Он обернулся вполоборота. Я кивнул на тушу глотки. — Голова твоя. Забирай, по регламенту она чего-то да стоит.

Он посмотрел на гору мяса, которую только что разобрал руками. Потом на меня. И в его лице впервые проступило что-то совсем молодое. Удивление парня, которому со дна не подавали ничего и никогда.

— Половина, — сказал он. — Она тебя резала до меня. Я добивал подраненную, а со дна виднее, кто сколько вложил.

— Половина, — согласился я. — Но егеря пусть считают за полную, я хочу сразиться с тобой в финале.

Он задумался на несколько ударов сердца, а потом кивнул.

— Согласен, но за мной ещё один долг, Доу.

— Договорились.

Мы вышли из зала разными галереями, не прощаясь. Хищники не прощаются, хищники запоминают. Тень прислал образ: он, Тень, огромный, размером с гору, повергает глотку одним ударом лапы. Художественное преувеличение процентов на девяносто пять.

«Ты решил бой, — послал я ему честно. — Благодаря тебе мы выиграли».

Наверху, у врат, нас уже считали. Егерь с планшетом сверил мою эмблему, кивнул и сказал то, ради чего стоило пробежать этот ярус:

— Сорок седьмая — в финале. Вторая пара закрыла заход час назад. — Он глянул в планшет. — Третья школа по сумме баллов за испытания выходит в финал. Девятая снята по эвакуации.

Третья школа. Значит, всё-таки Рику не хватило баллов за убийство матки, и нашим соперником будет Эшберн. Кажется, я знаю одну красивую цинланскую девушку, которая этому подарку будет рада куда больше, чем всем цветам мира. Клянусь Небом, ледяная королева, я верю в твою победу…

Глава 21

Ночь после забега я спал плохо и совсем не из-за ребра. Трещину я закрыл ещё в палатке, положив ладонь на бок и просидев так полчаса, пока кость не согласилась срастаться в ускоренном темпе. Целителю такое обходится дешевле, чем кажется со стороны, если целитель понимает, что именно он делает с собственным телом. Не спалось мне по другой причине: я считал расклады. Три боя, три бойца, один турнир и слишком много людей, которым завтрашний день был нужен не таким, каким его хотел я.

Сутки на отдых нам выдали вместе с долей от трофеев. Десятая часть ядер со всех тварей, взятых школой за турнир, — ящик тускло светящихся сфер размером от ореха до кулака, под роспись, при интенданте. Щедрость организаторов турнира имела простое объяснение: финалистов графство предпочитало показывать публике живыми и стоящими на ногах. По крайней мере пока они выходят на поединки.

Я построил команду вокруг этого ящика через час после выдачи.

— Заправляемся. Эйра, Кросс, я. Колючка, Морок, вы свою долю не трогаете, продадите после турнира.

— Неочищенными ядрами тварей? — Лина взяла сферу двумя пальцами, как берут дохлую мышь. — Их же вроде продают, а не жрут. Мне за такую горсть можно год не работать.

— Вот и продашь. — Я обвёл взглядом тех троих, кто завтра выходил на помост. — Давайте я озвучу расклады, так же честно, как и перед прошлым этапом. Эйра выйдет против Эшберна, и это C+ на полном баке против неё, изрядно потратившейся после всех трёх этапов; уверен, что эти дворяне взяли с собой необходимый набор для восстановления. Кросс будет биться против их второго номера, тоже свежего. Я же — против их третьего. Я смотрел, как они проходят этапы: чётко, но без огонька, и именно поэтому у нас преимущество. Мы прошли турнир, выжимая из себя всё, что было в наших жилах, и теперь все мы, мягко говоря, не в лучшем состоянии. Без этих ядер завтра мы будем слишком слабы для победы. А слабых на этом турнире едят под аплодисменты, и все эти репортёры и прочие зеваки будут очень рады, если мы проиграем. Особенно ты, Эйра. Я уже вижу заголовки: Эшберн в очередной раз доказал, что благородная кровь важна, и сумел подчинить строптивую невесту. — От моих слов лицо ледяной королевы не изменилось, она лишь медленно кивнула, признавая правду.

— У неочищенных ядер есть последствия, — сказал Дэмион спокойно, без малейшего спора. Так же скучно, как если бы он предложил ввязаться в драку. — Энергия тварей грязная. Ядро она заправляет, но жжёт, и через день-два начинается ломка: жар, тремор, откат по всей сетке каналов. Я пару раз видел, как это выглядит. Откат будет нас жрать неделю минимум.

— Всё так. — Я кивнул, потому что врать в этой команде стало бессмысленной роскошью. — Последствия