Приключение в Зиму - Катарина Ёлохова

— … Ты можешь пользоваться своей природной магией, — продолжает «вампир». — Но она быстро истощает. И с рождением ребёнка перейдёт к нему — таков её закон.

Он говорит это спокойно, почти буднично, словно озвучивает неизбежный природный процесс.

— Поэтому я и наделил тебя проклятием: оно поможет тебе преодолеть весь этот путь и надолго закрепиться у власти. До тех пор, пока ты не воспитаешь достойную наследницу.

Моркарис делает короткую паузу. И я ловлю себя на том, что это его «стратегическое вмешательство» вызывает во мне лишь раздражение. Не то чтобы я воображаю из себя сильную и независимую, ту, что способна справиться со всем исключительно своими силами. Но… мне не нравится, что он принял это решение за меня. Не спросил, согласна ли я вообще нести на себе это проклятие. Принять его. Жить с ним.

— Однако… — это его «однако» придавливает меня к земле похлеще, чем весь его исторический экскурс. — Оно не даётся просто так. У неё есть побочные эффекты.

Бог смотрит на меня внимательно, словно даёт возможность заранее оценить масштаб последствий.

— Если ты не хочешь с ними столкнуться, тебе нужно всего лишь одно…

Пауза. В которой мне чудится напряжённый барабанный бой.

Бом. Бом. Бом.

— Поскольку источником твоей силы являюсь я, — произносит «вампир» ровно, без нажима, — тебе необходимо связать со мной брачные узы.

Ч… чаво?

* * *

[1] Блуждающая Дева — богиня жизни. Другие её прозвища: Дарующая Жизнь, Хранительница Истока, Пробуждающая.

Глава 46 АРКАДИЙ

Глава 46 АРКАДИЙ

— Что-то кошки долго нет… — протягивает Скайлор, суетливо вышагивая возле прохода, в котором минут тридцать назад скрылась Лиада.

Я мысленно закатываю глаза. Этот рыжеволосый подхалим, успевший свить вокруг принцессы свои липкие паучьи путы, слишком усердно печётся о ней. Такое ощущение, что он делает это нарочно, втайне рассчитывая выслужиться перед Наследницей и тем самым получить доступ в её постель.

Ну а что, пусть ход и не самый изящный, зато практичный: принцесса — редкая возможность, и упускать её было бы крайне глупо. За её счёт можно не только озолотиться и получить доступ к редким фамильным сокровищам, но и приобщиться к какой-никакой власти. Для таких, как Скай, это вполне достойная ставка. Несмотря на то, что он никогда не станет полноправным мужем Наследницы, а навсегда останется в жалком статусе любовника.

— У Лиады нет привычки теряться, — проговариваю с нарочитой ленцой. Откровенно говоря, мне совершенно не хочется связываться с этим проходимцем. Разговаривать с ним всё равно что скрести лопатой по камню: занятие шумное, бесполезное и слегка унизительное. — Если задержалась, значит, так нужно.

В обычных обстоятельствах я бы никогда не удостоил вниманием подобный… экземпляр. Не то что начал хоть какое-то сотрудничество. Скай для меня… как бы помягче выразиться… дракон низшего сорта.

Начнём с того, что медные и сами по себе очень слабы. Пригодны разве что… присматривать за хлевом, выращивать корнеплоды, да махать топором, срубая деревья на дрова. Их магия сравнима с писком умирающего насекомого, ум недалёк, а амбиции всегда выше их возможностей. Этот же рыжеволосый плут ко всем «достоинствам» своей породы добавил ещё и поразительное отсутствие такта.

Вдобавок он до оскомины предсказуем в своей мнимой непредсказуемости.

Порой меня так и подмывает подмешать ему в напиток токсин холмовой жабы, вызывающий нестерпимый зуд. Чтобы он денёк-другой и не думал тянуть свои грязные ручонки к Наследнице и пачкать её своими «случайными» прикосновениями.

А если уж совсем позволить себе недобрую фантазию, то я с больши́м удовольствием насыпал бы комариных личинок ему в глаза. Дыбы лишить Скайлора возможности так плотоядно пожирать принцессу взглядом.

И нет, это вовсе не ревность. Меня коробит сам факт того, что Лиада куда охотнее смотрит в сторону этого повесы, которому и предложить-то нечего, кроме своего не слишком-то выдающегося тела, чем в мою. В мою! Я без преувеличения хорош собой. Невероятно богат. Наделён силой, перед которой его жалкая искра магии — ничто. И я обладаю реальным влиянием, тем, что может помочь Наследнице одолеть своего брата. И этого, по всем разумным меркам, должно быть более чем достаточно.

А что она? Она позволяет этому выскочке крутиться у своих ног. Переглядывается с ним, как какая-то влюблённая девица. Перешёптывается, одаривая его своими редкими искристыми улыбками и смущённым очаровательным смехом в ответ на его плоские шутки, от которых меня уже тошнит. Краснеет, стоит ему оказаться рядом с ней.

Но самое невыносимое — то, что доводит меня практически до слепой ярости, — принцесса испытывает влечение к этому проходимцу. Я ощущаю это по её меняющемуся запаху: такому сладкому, густому, навязчивому, от которого у меня самого на некоторое время отключается способность ясно мыслить. И вижу по реакциям её изящного тела: как непроизвольно напрягаются её мышцы, как блестят её глаза, как она закусывает нижнюю губу…

На меня Лиада так не реагирует. Ни капли этого живого тёплого отклика. Лишь одна настороженность. И отчего-то это заставляет чувствовать себя… не проигравшим, нет… Это слово подходит для тех, кто участвует в честном поединке. А тем, чья безупречная стратегия приручения, чьи неоспоримые преимущества с треском разбиваются о примитивное плотское притяжение.

Я возвожу для неё чертог из самоцветов и злата, а она предпочитает кривой ржавеющий забор. Что это, если не прямое оскорбление? Не целенаправленный удар по самолюбию? Или принцесса так жестоко мстит за мои прошлые огрехи? За ту холодность и недосягаемость, что теперь оборачивается против меня?

Если это так, если это не обыкновенная женская глупость и недальновидность, а хладнокровный расчёт, то… я вновь недооценил Лиаду.

Впрочем, если откинуть уязвлённую гордость, её и впрямь нельзя назвать глупой. Наследница очень прозорлива, обладает отменным чутьём и молниеносными реакциями — качества, которые она не раз демонстрировала. И не только в бою.

И что мне тогда остаётся? Отступить? Признать, что рыжий плут оказался проворнее меня?

Не-е-ет. Так просто я своё не упущу! Если тактика не сработала, это ещё не значит, что она плоха. Нужно просто пересмотреть некоторые методы…

— И правда… — заводится с полпинка Кассий, самоназначенный телохранитель Лиады. — Принцесса куда-то запропастилась. Вдруг она упала, подвернула ногу и теперь не может встать? Или столкнулась с каким-нибудь хищником?

Я медленно поворачиваю к нему голову, чувствуя, как неприятно начинает ломить зубы: к этому стальному великану она тоже больше расположена, чем ко мне.

— Если бы