Вязьма - 1941. Крах Тайфуна - Влад Радин

Когда мы уже порядком отъехали от Перхушкова я спросил Никодимова:

— Игорь, ты меня, конечно, извини, но меня очень интересуют причины твоего, как я заметил, крайне негативного отношения, к Марине Четович, вернее к сержанту Четович. Вроде бы она лично нигде не переходила тебе дорогу. Во всяком случае она лично не припоминает такого случая?

Никодимов ответил на мой вопрос молчанием. Я подождал немного и повторил этот вопрос.

— Она напоминает мне одного человека, который поступил со мной очень плохо, — наконец ответил мне он.

— Девушку напоминает?

— Да.

— Внешне или своим поведением?

— Внешне. Очень и очень внешне. О её поведении мне мало, что известно. Вы, товарищ командующий могли бы заметить тот факт, что я стараюсь общаться с ней как можно меньше.

— И ты считаешь это правильным?

— Нет. Но я не могу ничего с собой поделать!

— Игорь! Ты командир Красной Армии. Орденоносец! И орден ты получил за дело. Я сам был участником боевого эпизода, за который ты был представлен к боевой награде, кстати лично мною, а я как ты заметил наградами такого толка не разбрасываюсь! И вот после того, как ты проявил себя столь мужественно в таком сложном боевом столкновении после того, как я лично, видел, как ты хладнокровно уложил из нагана двух немцев, после всего этого, ты хочешь сказать, что ты не можешь справится с какой -то негативной эмоцией по отношению к, по сути, не знакомой лично тебе женщине⁈ Потому что оно кого — то там тебе напоминает! Я не верю в это.

— Тем не менее это так, товарищ командующий!

— Подожди, давай подойдём к этому делу с другой стороны. Ты не можешь или не хочешь? Ответь мне под таким углом зрения на этот мой вопрос.

Никодимов задумался. А подумав спросил:

— А какая говоря, собственно разница?

— Ну ты сам должен понимать, что большая!

Никодимов вновь задумался, покусал губы и затем произнёс:

— Наверное и то и то.

— То и, то. Но Марина то здесь причём? Она же тебе ничего тебе не сделала, как я понимаю. Просто похожа. Похожа на кого -то.

Никодимов опять замолчал, а помолчав сказал:

— В общем это было ещё в Ленинграде, когда я учился в училище. Я познакомился на танцах с одной девушкой. Она была очень похожа на Четович. И мы сговорились.

— Поженится?

— Да. У нас отношения были всего месяца три. Я даже своим родителям ничего не успел сказать. Только хотел. После.

— Она кто была?

— В медучилище, на медсестру училась.

— Как звали?

— Нина.

— Сильно на Марину была похожа?

— Очень. Как сестра — близнец! Я когда впервые её увидел, сначала даже подумал, что это Нина. Аж вздрогнул.

— И, что было дальше?

— Ничего. Она за другого замуж вышла. За одноклассника своего. А в ЗАГС не явилась. Это было где -то за неделю до моей оправки на фронт, в финскую. Извините, товарищ командующий, но мне неприятно до сих пор вспоминать об этом.

— Ясно. Извини. Игорь. Но ты тоже пойми, Марина ведь ни в чём ни виновата. Она ведь не виновата, что похожа на неё.

— Я не могу. Она с тех пор для меня предательница! А Марина…я понимаю, что она совсем другой человек! Но ничего не могу с собой поделать! При одном её виде меня буквально начинает трясти. Я сразу всё вспоминаю. Меня просто всего выворачивает! Как я её ждал возле Загса тогда! Как искал потом. Думал, что с ней, что -то произошло. Как выяснил всю правду. А ведь я уже написал письмо домой! Хорошо, что не успел отправить!

— Но они всего лишь очень похожи! — сказал я.

— Я это умом понимаю. Прекрасно понимаю. А сердцем…

Мы замолчали. Наступившую тишину нарушало лишь гудение автомобильного мотора и ставшее уже привычным бормотание старшины — водителя.

В штабе Двадцатой армии я увидел Андрея Андреевича Власова. Долговязого и в круглых очках. Именно для того, чтобы увидеть его я первым приехал в штаб двадцатой армии. Чтобы увидеть этого потенциального Главного предателя Красной Армии. Не уверенного в том, что в этой реальности он станет таковым. Кто знает? Может быть, не пошлют его под Ленинград командовать второй ударной армией вместо заболевшего командарма Клыкова. Поскольку фон Леебу не удалось — таки захватить Тихвин и сейчас на северо — западе развивалось успешное контрнаступление Волховского фронта.

— Ну, что, Андрей Андреевич, — поздоровался я с Власовым, — приветствую тебя.

— Здравия желаю, товарищ командующий, — ответил мне командарм.

— Как самочувствие? Не жалеешь, что из госпиталя сбежал?

— Нет не жалею.

— Ну смотри, не пожалей.

— Не пожалею.

— Ну раз не пожалеешь, тогда давай приступим к делу.

Глава 21

Я зашел в свою комнату и наткнулся на убиравшуюся в ней Марину.

— Ой извините, товарищ командующий, — сказала она мне.

Я махнул рукой на это и пройдя в глубь, подошёл к кровати. Сев на неё я стал снимать с себя сапоги.

— Как основным твоим обязанностям не мешает? — спросил я Четович.

— Вы знаете, Иван Степанович нет, — тут убираться -то раз два — три дня. Так, что не мешает.

— Сядь. Не спеши, — и я указал ей рукой на стул.

— Я сейчас уже заканчиваю, — и Марина вышла с ведром и веником в коридор.

Через несколько минут она вернулась и закончив уборку села на стул.

— У тебя родители кто? В смысле кем работают?

— Мама и папа?

— Они естественно.

— В газете.

— В какой?

— В «Гудке». Корреспондентами.

— Где познакомились?

— Во время польской войны. В двадцатом году.

— Ясно.

— А сестра?

— Тоже, как и я хочет. В исторический поступать.

— Хорошо историю знает?

— Увлекается.

Марина посмотрела на меня своими голубыми глазами и сказала:

— У меня с Севой, Всеволодом. Всеволодом Малевским всё ещё на первом курсе началось. Мы друг другу ещё на вступительных экзаменах понравились. И закрутилось у нас!А в июле месяце у нас свадьба должна была должна была быть. У нас всё уже было. А тут война! А Сева отличник был. Его