Вязьма - 1941. Крах Тайфуна - Влад Радин

меня гудела и трещала Сколько дел переделано за сегодняшний день! А сколько надо сделать завтра! Вот хотел, очень хотел я в своё время стать генералом! Правда не знал, что у генерала столько забот! Просто голова пухнет от них! Наступление, Сталин, и многое что другое!

Я поднялся из- за стола, задвинул стул и вышел из — за стола. Самое интересное, что Марину я за последние дня два видел всего пару раз не больше.

Зайдя в свою комнату, я быстро разделся и так же быстро улёгся в кровать. И едва моя голова коснулась подушки, то мгновенно уснул.

Проснулся я как от удара электрического тока. Посмотрев на часы, я едва не выругался матом. На них было без пятнадцати минут два часа дня!

Я вскочил, как ошпаренный! Проспал! Чёрт возьми проспал! Ничего себе надавил на массу! Молниеносно одевшись, я выбежал в коридор и помчался в свой кабинет. Дверь в мой кабинет была естественно закрыта. Я остановился возле неё и вытер холодный пот со лба. Наверняка звонил Сталин! А я спал! Скандал. Из — за угла вышел Соколовский. Увидев меня он радостно улыбнулся

— Проснулись, товарищ командующий! Проснулись, Иван Степанович!

— Василий Данилович! Сталин звонил?

— Звонил. И не раз. А мы тебя всё разбудить не могли. Никто, представь себе, никто. Даже сержант Четович. Так и сказали товарищу Сталину — спит. Добудится не можем!

— А он?

— Засмеялся и сказал в ответ, — ну если так, то пускай выспится. Выспится сам позвонит.

— Ничего себе!

Я растерянно осмотрелся вокруг себя. Ничего себе! Я спал, а Сталин звонил. И меня не могли добудится!

— Вот чёрт, — растерянно пробормотал я, — ничего не помню. Спал как убитый. Первый раз со мной такое. Так и сказал?

— Да. Так и сказал.

— Да-а. Дела. А как обстановка?

— Обстановка? Нормально обстановка. Голиков наступает. Катуков освободил Мордвес и идёт дальше. Все остальные тоже наступают. Пошли в штаб. Герман Капитонович тебе всё подробно изложит.

Тут сзади раздался звук шагов и я, обернувшись на них увидел подходящую Марину.

— Товарищ командующий, мы все вместе пытались разбудить вас, но бесполезно. Ничего не получилось, — виноватым голосом произнесла она.

В ответ я лишь махнул рукой.

— Мне товарищ Соколовский уже всё объяснил.

Услышав мой голос в телефонной трубке, Сталин не выдержал и рассмеялся.

— А вы оказывается любите поспать, товарищ Конев, — с лёгкой укоризной в голосе произнёс он, — да так крепко, что даже начальник штаба не может добудится вас.

— Со мной такое впервые, товарищ Сталин, — виновато произнёс я.

— Ничего, ничего, я понимаю вас, с обстановкой ознакомились?

— В самых общих чертах.

— Ну вот идите и ознакомитесь подробнее. Уверен, что вас ждут весьма приятные новости!

Сталин оказался прав. Новости, которые сообщил мне Герман Капитонович Маландин, действительно оказались очень и очень приятными для меня!

Глава 19

Дневник начальника Генерального штаба ОКХ Генерал — полковника Гальдера.

Запись от 7 декабря 1941 года. 7 декабря 1941 года 169-й день войны.

Япония начала военные действия против Америки.

Группа армий «Центр»: Отвод 10-й моторизованной дивизии у Михайлова (армия Гудериана), по всей вероятности, будет иметь неприятные последствия…Противник совершил прорыв с севера на Клин…События этого дня опять ужасающи и постыдны. Главком превратился в простого письмоносца. Фюрер, не замечая его, сам сносится с командующими армиями. Самым ужасным является то, что ОКВ не понимает состояния наших войск и занимается латанием дыр вместо того, чтобы принимать принципиальные стратегические решения.

Дневник генерал — фельдмаршала Бока.

Запись от 7 декабря 1941 года.

Тяжёлый день.

Правый фланг 3 -й танковой группы ночью начал отвод своих сил…

2-я танковая армия (Гудериан) терпит поражение под Михайловым, которое сдали выдвинувшееся вперёд подразделения 10-й моторизованной дивизии (Лёпер), бросив там часть техники. Отвод сил танковой армии осуществляется согласно плану.

— Голиков захватил в Михайлове тылы целого немецкого моторизованного немецкого полка, — сказал Маландин, — немцы так бежали, с такой скоростью, что побросали просто- на просто массу автомобилей. Естественно, с грузами. Трофеи богатейшие!

— Корреспонденты уже прибыли? — спросил его Соколовский.

— Естественно. Целая куча. Во главе с Симоновым. Он, кстати, Иван Степанович, всё рвётся с вами повидаться. Наверное, хочет у вас интервью взять!

— Генерал — полковник Конев становится международной знаменитостью, — донёсся до меня голос Соколовского, в котором содержалась толика иронии.

Я задумался. В своей жизни я видел Константина Михайловича Симонова всего однажды. Случайно попал на его творческий вечер в Останкино, посвящённой его поэзии. Был совершенно потрясён, хотя лет тогда мне было всего ничего. Подросток по сути! Но с его поэзией с тех пор не расставался. Хотя Симонов был известен у нас больше, как прозаик и автор повестей и романов. Наиболее известные из которых трилогия «Живые и мёртвые». По которой так и не сняли нормального фильма. А тот, что сняли в шестидесятых годах, уже безнадёжно устарел. Хотя может быть хорошо, что и не сняли. Нынешние (я имел ввиду двадцать первый век) режиссёры способны извратить любую вещь! Такого наснимают!

— Симонов говоришь? — спросил я Соколовского, — а, что по — моему не плохой автор. Читал я кое- что у него. Время будет, встретимся! А насчёт международной известности, ты зря, Василий Данилович, всё иронизируешь. Мир обязан знать советских генералов, которые задают перца фашистам. Мы первые в мире страна Советов! Мы не только остановили полчища Гитлера, но мало по малу начали гнать их назад. Причём не итальянцев каких — ни будь, как англичане в Африке, но самых, что ни на есть немцев. Причём лучшие их дивизии, во главе которых, стоят лучшие генералы фюрера. Вот так! Понял? С начала измотали их в оборонительных боях, а затем взяли и погнали на Запад! Вот такие дела! Так, что при возможности Симонова примем, обязательно примем.

— Катуков уже, фактически под Венёвом, — сказал озабоченным тоном, — Маландин, — мы подчинили его дивизии девятую бригаду, но тут возникли проблемы.

— Дай угадаю, Герман Капитонович, — сказал я, — полковник Тихоновский не хочет подчинятся Катукову. Так?

_ Не совсем так, Иван Степанович, формально он подчиняется приказу. Но всё равно делает всё по-своему. Очень и очень своенравный командир. Особенно с теми, кто близок с ним по званию и должности.

— Д-а-а, а Катуков близок.