Сопля - Гектор Шульц

- Спасибо, Леня. Дальше я сам, - кивнул Пичугин, оторвавшись от бумаг и искоса на меня посмотрев. – Садись, Саша. Сейчас тобой займемся.

- Хорошо, - кивнула я и, усевшись на стул, устало вздохнула.

Через полчаса Пичугин встал из-за стола, дождался, когда закипит чайник и, налив в две кружки горячего чая, одну поставил передо мной. Из ящика стола появилась тарелка с печеньем, на которое я набросилась с жадностью голодной шавки. Пичугин, улыбаясь, дождался, когда я поем и лишь после этого начал говорить, предварительно закурив сигарету.

- Нестерова навещали в СИЗО, - коротко сказал он. – И Нестеров сказал, что ты могла его срисовать в ресторане «Грузия». Никурадзе и Чугунков не сразу пустили информацию в ход. Проверяли, боясь тебя спугнуть. А когда стало понятно, что кроме тебя никто больше не мог, отправили за тобой гражданина Репина, которого ты знаешь по погонялу Репа, и гражданина Церетели, погоняло Князь. К счастью, тебе удалось сбежать.

- То есть, меня могли в любой момент… - я не договорила и, побледнев, вцепилась в край стола. Пичугин понимающе улыбнулся.

- Могли, - подтвердил он и положил передо мной чистый лист бумаги и шариковую ручку. – Сейчас, Саша, тебе надо собраться. Напиши мне фамилии и клички тех, с кем ты общалась, кому что доставляла или передавала по приказам Никурадзе и Чугункова.

- Но…

- Никаких «но», - отрезал Пичугин. – Пиши и постарайся не упустить ничего лишнего. Обратной дороги в привычную жизнь у тебя нет. Но есть новая. А для этого надо вывести на чистую воду всех блядей, которые отравляют простым людям жизнь. Пиши.

Закончила я через час и, отдуваясь, подвинула три листа бумаги, покрытых моим почерком, Пичугину. Тот внимательно все прочитал и, кивнув, убрал бумаги в ящик стола.

- Значит, так, - протянул он. – На улицу тебе нельзя. Сейчас все сявки Андриашвили и Никурадзе будут тебя искать. Найдут и отведут к хозяевам. Деньги у тебя какие-нибудь есть?

- Да. Я все на счет перевела. Банковский.

- Хорошо. Значит, не с голой жопой жизнь новую начнешь. Вариант у тебя, Саша, один. Уехать отсюда и желательно подальше. Туда, где до тебя точно не дотянутся.

- А такие места есть? – грустно улыбнулась я.

- Есть, - Пичугин шутку не поддержал и, подойдя к окну, добавил. – Сменишь имя и фамилию. Поколдуешь над внешностью. Будешь сидеть тихо, как мышка. И тогда выживешь. Первое время они будут тебя искать, но рано или поздно Никурадзе остынет. Если не найдут, то забудут.

- Они не забудут, - мотнула я головой. – Я же искала, Кирилл Михайлович. Таких, как я. Косячников, должников. Они тоже меняли имена, меняли лица. Но я их находила.

- Тогда сделай так, чтобы тебя не нашли, - перебил Пичугин. – У меня товарищ армейский есть. В Екатеринбурге. Поможет устроиться, если что. Парочку таких, как ты, он помог спрятать. До сих пор не нашли. Да и доверять я пока никому не могу. Меньше людей о тебе знает, проще будет скрыться.

- Спасибо.

- Пока не за что, - усмехнулся он. – Дело это небыстрое, но я с ним созвонюсь. Пока тут поночуешь. Всяк лучше, чем от собственной тени шарахаться и по подвалам прятаться.

- Хорошо, - кивнула я. Пичугин достал новую пачку чистых листов и положил их передо мной.

- А теперь пиши историю своего знакомства. С Блохой, Таро, Авто, - сказал он. – Честно и подробно.

Я не стала спорить. Взяла шариковую руку и погрузилась в воспоминания. Пичугин прав. Пути назад нет, а будущее пока покрыто туманом.

Ночь я провела в импровизированной комнате отдыха сотрудников управления. Старенький диван был до одури неудобным, так еще и постоянно колол бок острыми пружинами. Воздух в комнате был сухим и спертым. Воняло потом, сигаретами и, что самое странное, кровью. Будто здесь не только отдыхали, но и работали.

Уснуть мне снова не удалось, хотя все тело ломило от усталости. Стоило мне хоть немного задремать, как в голову возвращались вспышки прошлого и от них сердце скакало, как безумное. Детдом и Куля. Чарли и его компашка. Сидение с Сисей на ступеньках перед Успенской церковью. Улыбающийся Блоха, протягивающий мне хрустящие купюры. Дядя Тарик, подливающий харчо в тарелку и ворчащий под нос, что я мало ем. Люди и нелюди, которых я посещала. Кому выносила приговор или последнее предупреждение. И обезображенные трупы на фотографиях, которые мне показал Пичугин. Результат моей работы.

Утром за мной пришел хмурый Семен, с которым я познакомилась, когда доставляла посылку Равилю. Правда сейчас помощник Пичугина не дышал ненавистью ко мне, однако разговаривал сквозь зубы. Он отвел меня в столовку на первом этаже, где мне дали тарелку чуть подгоревшей гречки с мясом и стакан чая. Затем, дождавшись, когда я поем, отвел в кабинет Пичугина.

Тот уже вовсю работал и, судя по внешнему виду, ночь провел без сна, как и я. Однако, увидев меня, он улыбнулся и указал рукой на стул, на который я послушно села.

- Показания твои в работу пустили, - закурив, сказал Пичугин. – Список имен тоже проверяем. Если повезет, найдем себе еще одного человечка, кто будет о делах Андриашвили докладывать.

- А мне что делать, Кирилл Михайлович? – спросила я. – Валить, как вы и сказали?

- Созвонился я с товарищем, - кивнул он. – Примет он тебя. И устроит на первое время, пока на ноги не встанешь. Вечером поезд до Екатеринбурга, Семен тебя отвезет и в вагон посадит.

- Спасибо. А вы что делать будете?

- Я, Саша, буду и дальше эту нечисть уничтожать, - недобро усмехнулся Пичугин. – Так, как умею. И поверь, там головы скоро тоже полетят. И Никурадзе, и Андриашвили попотеть придется. Ночью гражданина Репина задержали. Уже соловьем заливается, столько следакам рассказал, что те за голову хватаются.

- Рада это слышать. Это он… он друзей моих убил, - проглотив слезы, ответила я.

- Об этом он тоже обмолвился, - вздохнул Пичугин. – Приказ Никурадзе был прост и жесток. Найти тебя. И Репину в этом плане развязали руки. Перестарался он, конечно. Но за это ответит. Даю слово.

- Ага. Его тоже навестят, - проворчала я. – А потом скажут, что сердечный приступ.

- Есть