Развод в 45. Прямой эфир окончен - Виолетта Весна

— Не перешлю.

Дарья открыла договор на первой странице. За две съёмочные смены в новом документальном сезоне «Семья без монтажа» ей предлагали шестьсот тысяч рублей до удержания предусмотренных выплат. Отдельно стояли три промоматериала, участие в одной прямой трансляции и право компании использовать согласованные архивные фрагменты.

— Когда это пришло?

— Двадцать шестого октября. Сначала позвонила его помощница, потом папа сам. Сказал, что хочет дать мне возможность рассказать свою версию, а не оставлять меня между вашими.

— Ты что-нибудь подписала?

— Нет.

Я заметила, что отвечаю вопросами, как на предварительном интервью. Остановилась.

— Покажи, что считаешь главным.

Она перелистнула в приложение. Перечень архива занимал четыре страницы: домашние съёмки с 2013 по 2024 год, опубликованные выпуски, подготовительные материалы, фотографии, фрагменты трансляций, голосовые сообщения, переданные для производства, и «иные материалы семейного характера, относящиеся к теме сезона». Конкретных файлов и тайм-кодов не было.

— Я попросила список, что они хотят использовать, — сказала Дарья. — Мне дали ссылку на трейлер. Она закрытая, вход по коду. Истекает в среду.

Она ввела код сама. На экране появилась заставка «Семья без монтажа» и обратный отсчёт. Длительность — четыре минуты двенадцать секунд.

Первый кадр был из юбилейного эфира: Сергей говорил о честности. Потом шли семейные завтраки, школьный выпускной Дарьи, Алина в новом павильоне и крупный план пустого кресла рядом с Сергеем. Моего лица почти не было. Остались руки с карточками и голос за камерой, задающий вопросы.

На второй минуте появилась тринадцатилетняя Дарья.

Этого фрагмента я не видела в опубликованном выпуске. Она сидела в гримёрной после первой остановленной записи, без микрофона на одежде. Камера снимала через открытую дверь. Дарья вытирала лицо бумажной салфеткой и спрашивала кого-то за кадром:

— Это точно никуда не пойдёт?

Следующий кадр начинался через годы: взрослая Дарья выходила из машины у нашего дома. Сверху шёл голос Сергея: «Когда семья живёт публично, молчание тоже становится частью истории».

Я потянулась к клавише паузы.

— Не трогай, — сказала Дарья. — Я хочу досмотреть целиком.

Я убрала руку.

В конце Сергей появлялся в новом павильоне и обещал сезон без удобных версий. Имени Дарьи в титре не было, но её лицо занимало экран дважды. Трейлер не был опубликован; под плеером стоял статус «частный просмотр для согласования».

— Ты знала про кадр в гримёрной? — спросила она.

— Нет. Я помню, что после первой записи сказала остановить камеры. Не знаю, кто оставил эту включённой и сколько она писала.

— Но архив был у компании.

— Да.

— Ты подписывала согласия, когда мне было тринадцать.

— Подписывала документы на тот выпуск. Нужно поднять их и посмотреть точный предмет. Я не буду сейчас говорить, что они точно разрешают или запрещают.

Дарья закрыла плеер. Ссылку не удаляла и файл не пыталась скачать через постороннюю программу. Сделала снимки страницы, где были адрес, длительность и статус просмотра.

— Папа сказал, этот кадр доказывает, что мы давно жили в монтаже, — сказала она. — Что он не выставляет меня слабой, а показывает цену публичной семьи.

— Что ты ему ответила?

— Что цену почему-то опять получаю я.

Я хотела сказать, что договор нельзя подписывать. Фраза была уже готова: короткая, правильная и принятая до того, как Дарья вошла в квартиру.

— Не подписывай, — произнесла я.

Она посмотрела на меня без удивления.

— Я просила помочь разобраться.

— Да. Прости. Я снова ответила за тебя.

— Очень быстро.

— Очень.

Я отодвинула договор на середину стола.

— Чего ты хочешь от меня сейчас?

— Отдельного юриста. Не Ингу.

— Хорошо.

— И чтобы ты не говорила ему, что писать.

— Хорошо.

— Ты можешь оплатить первую консультацию. У меня есть деньги, но сорок тысяч сейчас — половина того, что я отложила за лето. Только клиентом буду я.

— Да.

Дарья достала свой список. Она уже нашла трёх юристов, работавших с изображением, договорами героев и медиапроектами. Проверила сайты, реестровые данные и открытые публикации. Выбрала Анну Георгиевну Свиридову, которая не представляла ни меня, ни «Волков Медиа», ни студию Андрея. Первичная работа стоила сорок тысяч рублей: консультация, разбор проекта, фиксация приватного трейлера и первое уведомление.

— Я написала ей утром, — сказала Дарья. — Она может подключиться в восемь.

— Тогда до восьми ничего не делаем.

— Можем поесть.

В холодильнике были яйца, сыр и овощи. Мы приготовили омлет, не возвращаясь к договору. Дарья спросила, почему четвёртый выпуск вышел поздно. Я ответила про звук и новый экспорт, не рассказывая, что сто тысяч дополнительных расходов до сих пор не признаны спонсором. Она сказала, что в наушниках гул слышен, но героиню досмотрела.

— Ты теперь не работаешь с Андреем? — спросила она.

— Текущий выпуск снимала без