Сельское хозяйство - Марк Теренций Варрон

дороги, или судоходную реку. Ему есть, что продать, но он и нуждается в ряде предметов. Бывают имения, в которых не хватает хлеба, в других не достает вина. А кроме того, каждое имение в большей или меньшей степени нуждается в ремесленных изделиях.

В имениях, облик которых был Катону привычен, шла деятельность чисто сельскохозяйственная. Даже такие вещи, как лоскутные одеяла, молотильные доски и корзины, Катон рекомендует приобретать в мастерских ремесленников-специалистов (135).{5} И у Варрона жизнь рабовладельческого поместья идет как будто по той же колее: работам в поле, в саду и винограднике отданы все силы и все время. Только в досужие минуты рабы занимаются плетением корзин, веревок и матов, вырезыванием ручек и зубьев для грабель, вделываньем камней в трибулы, причем все это делается для нужд собственного хозяйства, но никак не на продажу, и никакой особой специальной выучки для производства таких работ не требуется: каждый селянин с ними знаком и сумеет с ними справиться. В эту уже знакомую картину врезывается, однако, новая черта: бывают, оказывается, владения, в которых гибель одного мастера «уносит доход целого имения» (1.16.4); иными словами, хозяин превращает свою усадьбу в центр ремесленной деятельности и от нее получает основную прибыль: земли у него, видимо, так мало, что доход с нее является только незначительной добавкой к доходу, который приносит работа хорошо обученного мастера-раба.

Случай этот, однако, представляет собой некое исключение. Правилом будут такие поместья, хозяева которых предпочитают иметь не рабов-специалистов, а мастеров, живущих по соседству. Местопребыванием их может быть город, деревня и «благоустроенные поместья и усадьбы богатых людей» (1.16.3).

Очень хорошо, если продукты ремесленного производства хорошего качества можно приобрести совсем поблизости и очень дешево (1.16.2). Таким образом, центрами ремесленного производства оказываются не только города, как было у Катона, но и деревни, и богатые имения. Можно представить себе, как такой центр организуется. В деревне оседает каменщик, кузнец, столяр, правильно рассчитывая, что услуги его неизменно понадобятся. С теми же мыслями приходят врач и валяльщик. Все они нуждаются в помощниках, товарищах и подручных: образуется маленькое ремесленное ядро, которое в зависимости от обстоятельств может разрастаться или сжиматься. Владельцы окрестных земель, естественно, обращаются со своими нуждами к этим специалистам: нужно выковать лемех, наварить лопату, сделать кровать, настлать крышу, вымыть шерстяные одежды, свалять сукно, полечить заболевшего ребенка. Чтобы обеспечить себе постоянную помощь, с мастерами заключают годовое условие: по первой же надобности, по первому требованию они должны явиться в имение со своим инструментом и выполнить сделанный заказ. Хозяин богатого имения учитывает спрос округи и доход, который он может получить, удовлетворяя этот спор: он организует в своем «благоустроенном имении» ряд мастерских, где трудятся рабы, обучившиеся данной специальности. Он достаточно богат, чтобы не бояться смерти одного какого-нибудь мастера; его заменит другой, может быть, даже ученик покойного; и во всяком случае, доход хозяина обеспечивают не только мастерские, но и земельные угодья. Судя по тому, что мы знаем о Сазерне, в долине По соединение сельского хозяйства и ремесленной деятельности было в богатых имениях явлением обычным. Для Варрона в его родных сабинских местах такие имения Являются скорее исключением, чем правилом: он пишет не для богатых землевладельцев, которые будут вести торг ремесленными изделиями, изготовленными в их имениях, а для тех хозяев, которым выгодно иметь этих богачей по соседству. Хозяевам имений, которых имеет в виду Варрон, не всегда удается устроиться около города: городов в этих местах гораздо меньше, чем в Кампании или Лации; и землевладелец средней руки жмется к деревне или к богатому соседу в расчете на возможность выгодных для себя сделок.

Полевое хозяйство у Варрона

Первая книга «Сельского хозяйства» посвящена организации Хозяйства и затем преимущественно полеводству. Садоводство и виноградарство кое-где в ней мелькают, но именно только мелькают (главы 40 — 41-я, в которых идет речь о посадках и прививках, почти целиком списаны с Феофраста). Чувствовал ли себя Варрон в вопросах виноградарства и садоводства совсем неуверенно, не хотел ли он повторять то, что было уже изложено Скрофой, знатоком садовых культур, решить мы не можем. Мы имеем дело с фактом: Варрон лишь полеводством занялся основательно, начав с унавоживанья и окончив устройством амбаров.

Какое же представление о полевом хозяйстве выносим мы из его книги?

Оно находится отнюдь не в упадке; землевладелец весьма занят своим полем. Варрон рассчитывает на аудиторию, которая его полеводческие советы выслушает с интересом и вниманием: не будь ее, для кого стоило бы и писать? Мы видели уже хозяев, которые обдумывали, какие улучшения следует им произвести не только в саду и в винограднике, но и на поле (1.18.7-8). Усадьба обязательно включает в число построек хлебный амбар, который будет тем больше, чем больше сеют хлеба (1.11.2). Есть, правда, такие имения, в которых хлеба не хватает, но рядом с ними названы и те, где не хватает вина (1.16.2): предпочтение одной культуре перед другой обусловлено, по-видимому, местоположением имения и свойствами его почвы. Широкий размах полевого хозяйства засвидетельствован фактом следующим: сбор колосьев после жатвы или отдавали с подряда, или нанимали на эту работу поденщиков (1.53). Трудно представить себе, чтобы хозяин обращался к тому или другому способу при малой площади полевого клина. Если колосьев было мало, а рабочие дороги, то колосьев вообще не подбирали и пускали на жнивье скот. «Расход мог превысить доход», конечно, только тогда, когда требовалось большое число работников (тем более что для такой работы брали, несомненно, подростков и слабосильных пожилых людей: обе категории не принадлежали к числу высокооплачиваемых).

Мы найдем у Варрона еще ряд и прямых, и косвенных свидетельств, подтверждающих, что полевое хозяйство во времена Варрона процветало. В самом начале диалога Фунданий заявляет, что у кампанской полбы и апулийской пшеницы нет соперников (1.2.6). Из Калабрии и Апулии к морю спускаются караваны осликов, навьюченных маслом, вином и хлебом (II.6.5). Огромные стада овец, крупного рогатого скота и лошадей неизменно получают наряду с другими кормами и зерно. Невозможно представить себе, чтобы тысячи пастухов, пасших зимой скот на апулийских и калабрских пастбищах, и огромное поголовье табунов, стад и отар жили привозным зерном. У Ливия мы прочтем (XL.II.27), что в 171 г. для войска и флота закупали хлеб в Апулии и Калабрии. Плиний рассказывает о знаменитой кампанской полбяной крупе: кампанцы вели ею заморскую торговлю, и крупа эта настолько ценилась, что в Александрии занимались подделкой этой крупы (XVIII.109 — 115). Он же сообщает о кампанском севообороте (XVIII.111 и 191),