Ночь гнева - Андрей Александрович Васильев

— А правда — это кто? — Морозов глянул на фото, где был изображен жутковатого вида мужик, одетый во все черное и вдобавок с набеленным лицом.

— Мэрилин Мэнсон, — уничижительно обвел взглядом присутствующих Славян, — рок-певец, работает в стиле «индастриал». Ну и хард немного выдает. А что выглядит так… Имидж такой.

— Наш клиент, — глянув на фото, констатировал Антонов. — Ух, красавец! Только глянешь — рука сама к ножу тянется.

— Наш, не наш — неважно, — вздохнул Морозов. — Главное, чтобы он в Москве не надумал выступать. Наверняка ведь на эдакого чудика много охотников найдется — кому кровушку попробовать, кому мясца отщипнуть. Как-никак заморский деликатес!

— Так тут как раз пишут, что он в столицу летом на гастроли собирается, — хмыкнул Баженов. — Музыкальное событие года и все такое.

— Не было печали, — еще сильнее загрустил начальник. — Сначала на чемпионате по хоккею одиннадцатое место заняли, теперь эта напасть к нам намылилась, да и вообще… А вообще я эту газету не просто так сюда принес. Беда в том, что ты, Славка, как обычно, читаешь что угодно, только не самое нужное.

— А где нужное?

— Здесь. — Пошуршав страницами, Морозов ткнул пальцем в рубрику «Срочно в номер». — Можно вслух.

Баженов спорить не стал и с выражением прочел небольшую заметку о том, что неподалеку от села Вороново, которое располагается в Подольском районе Московской области, обнаружены тела четырех молодых людей, причем здорово изуродованные. Основной акцент же автор материала сделал на том, что у них всех жесточайшим образом были вырваны глотки, сердца и половые органы, чем подвел читателя к мысли о том, что, возможно, тут не дикие звери потрудились, а люди. Например — сатанисты.

— Насчет сатанистов — бред, — сразу сказал Олег. — Эта публика, конечно, не сахар, но сотворить такое… Сильно сомневаюсь. Да и мало в Москве настоящих адептов тьмы, в основном этим всякие раздолбаи балуются, большей частью из студентов. Для них вообще главными являются три вещи — забавно одеться, нервишки ритуалами, в которых ничего не смыслят, пощекотать и свальный грех после устроить. Третья забава приоритетнее первых двух. Да и насчет того, что у пострадавших половые органы вырвали, тоже сомневаюсь. Мне кажется, это так, для красного словца, приписано.

— Возможно, — кивнул Александр, — но трупы такие есть, я уже пробил. И да, разодранные в хлам. Их в морг отправили, в близлежащий Троицк, дело там же завели.

— Волкодлаки? — предположил Антонов.

— Так близко от столицы? — усомнился Баженов. — Да еще настолько жестко — четверых уработать, а после тела просто взять и бросить? По факту демонстративно, мол, «вот мы какие, умойтесь»?

— Самое скверное, что, может, так оно и есть на самом деле, — глянул на него Морозов. — Если ты не заметил, в последнее время подобных выпадов в нашу сторону все больше становится. Так почему бы волкодлакам не подтянуться к общему движению? Тем более что рядом с Вороновым обитает одна стая, довольно большая.

— Насколько? — уточнил Олег.

— Вожак, старшая мать, четыре волка, две волчицы. Ну, так было лет пять назад, сейчас, возможно, состав изменился. Но стая есть, я это точно знаю. Кстати, хорошо, что спросил. Давай-ка, Олег, бери руки в ноги и дуй сначала в Троицк, там глянь на трупы и с местным опером поговори. Ну а после езжай в Вороново, пообщайся с вожаком, попробуй понять — их клыков это дело, не их. Только поаккуратней, он мужик резкий, нашего брата не любит. Нет, добычей он тебя вряд ли сделать посмеет, но пошлет куда подальше — только в путь. И вот что еще — Ольгина с собой захвати. Ему наука, а мне спокойнее будет.

— Не вопрос, — покладисто согласился Ровнин, достал из стола растрепанный ежедневник с надписью «Комстар» и почти стершимся логотипом, раскрыл его и взял ручку. — Выкладывай подробности про стаю. Где именно обитают, как вожака зовут и так далее.

Глава 2

— Засиделся? — поинтересовался Олег у худенького голубоглазого паренька, сидящего на его бывшем месте в дежурке и думавшего о чем-то своем. — Подъем, младший лейтенант Ольгин. Труба зовет! Со мной за город поедешь.

— В самом деле? — обрадовался тот. — Вот здорово! А то последние три дня то под землей лазаю, то по чердакам. А за городом сейчас хорошо. Май же. Весна!

— Все относительно, мой романтический друг, — спустил юношу с небес на землю Ровнин. — Сначала нас ждет морг, там с солнышком и весенней зеленью дела сильно так себе обстоят.

— Лучше в морг, чем в канализацию, — стоял на своем его коллега. — Хоть не изгваздаюсь там.

— Тогда собирайся, — не стал спорить с ним Олег, доставая из кармана легкой светлой куртки сигареты. — Жду тебя на улице.

Ольгин появился на Сухаревке в январе 1998 года, через три дня после того, как сотрудники отдела, только-только оправившиеся от ухода Францева, понесли новую потерю. В схватке с пиявцем погиб Савва Свешников. Погиб как жил — спокойно, взвешенно, без лишних раздумий и сожалений. Он знал, что идет на смерть, заступая путь озверевшему от жажды крови и подгоняемому проклятием существу, но выбора особого у него не было. Либо отыграть ценой своей жизни пару минут, за которые к месту схватки подоспеют его друзья и завершат начатое, либо дать пиявцу пройти к детскому саду, откуда слышались голоса беззаботной ребятни, очень некстати вышедшей на вечернюю прогулку. В этом случае сотрудники отдела все равно бы, разумеется, прикончили тварь, в которую, благодаря мстительной жене и одной не сильно благоразумной ведьме, превратился еще недавно успешный бизнесмен, вот только Савва не захотел выкупать свою жизнь ценой чужих, да еще и детских.

Он еще дышал, когда пиявец перестал существовать, но шансов спасти Свешникова у коллег попросту не было. И все же Савва, верный своему принципу доводить начатое дело до конца, дождался того момента, когда Морозов снесет бывшему бизнесмену голову, улыбнулся, а после тихо, без стонов и предсмертных пророчеств, умер.

А через три дня в отдел пришел Ольгин,